Песни/Танцы - Алексей Ручий

В магазине я купил пару бутылок дорогого вина и коробку конфет. Еще взял сыра в нарезке и фруктов. И сигарет – мои запасы подходили к концу.

Выйдя из магазина, я пересек проспект и пошел к дому. В тучах щурилось холодное осеннее солнце.

Слушая, как с легким позвякиванием бьются друг о друга бутылки в моем пакете, я думал о том, как странно устроен мир. По какому-то нелепому правилу он разрознен на тысячи фрагментированных реальностей, которые зовутся людьми, личностями и которые существуют параллельно друг другу. Созданные изначально быть целым, они проявляются как отчужденные друг от друга разности. Замкнутые в своих собственных Вселенных.

Я подумал о том, что, вопреки расхожему утверждению, человек – отнюдь не микрокосм. Нет, это целая реальность со своим набором закономерностей, пространств и измерений. И эта реальность обретает объективный смысл только при соприкосновении с другими реальностями – другими людьми.

Моя новая знакомая Саша сегодня была моей реальностью, взаимодействуя с которой наполнялся смыслом и я сам. И я не мог не подарить ей этот день рождения. Пусть это звучало несколько пафосно, но это была моя миссия.

Я вернулся домой, и мы накрыли на стол. Помыли фрукты, выложили сыр и конфеты. Я отыскал штопор в недрах посудного шкафа и открыл вино. Бокалов у меня отродясь не водилось, но нам хватило и кружек.

Я протянул кружку Саше и поднял свою.

– Предлагаю выпить за тебя. Пусть все будет так, как ты захочешь.

– Спасибо.

Мы чокнулись и выпили. Вино было ничего, хоть я и не являлся большим знатоком вин. Но не дешевая кислятина, это точно.

– Только так, как захочешь, не бывает, – немного грустно заметила Саша, когда выпила.

– Почему?

– Потому что не бывает. У меня ни разу не было. А у тебя?

Я прикинул в уме, что же там у меня. Конечно, ничего. Иначе я не сидел бы сейчас на прокуренной кухне съемной квартиры. И тем не менее.

– Главное – верить.

– Во что?

– В доброту.

– Во что? Люди по определению злы. А бога нет. Иначе почему я выросла в детдоме?

У меня не было ответа на этот ее вопрос. Я решил уйти от темы.

– Подожди здесь, я сейчас.

– Хорошо.

Я сходил в комнату и достал из шкафа небольшой томик Есенина. На прошлой неделе купил его в старой книге. Томик, несмотря на то, что был старше меня на целых десять лет, сохранился просто в отличном состоянии, именно поэтому я его и взял. Я вернулся на кухню, протянул его Саше:

– Это тебе. Подарок.

Она приняла томик.

– Что это? Стихи? Я вообще-то не люблю книжки…

– Эту полюбишь.

– Ты уверен?

– Да.

С недоверием она приняла мой подарок. Я в очередной раз подумал о несовершенстве нашего мира. Красота – для обеспеченных и, как минимум, сытых. Люди же, попавшие в тяжелую жизненную ситуацию, редко думают об искусстве.

Потом мы выпили еще. Я достал из пачки сигарету и закурил. На улице небо заволокли тучи, и начался мелкий дождик. Правда достаточно быстро закончился, и уже через полчаса в окно вновь застучали солнечные лучи.

– В детдоме было плохо? – спросил я.

– Так себе. Не хорошо и не плохо, обычно.

– Не любишь об этом говорить?

– Не то чтобы не люблю, говорить не о чем особо.

– Понятно. А сейчас чем занимаешься?

– Учусь в училище на швею, правда, скоро выгонят, наверное, – я туда почти не хожу.

– А чего так? Не нравится?

– Почему не нравится? Просто не охота.

– Понятно. А что охота?

– Танцевать охота. И скорости нюхать. Скорости – это круто.

Картина вырисовывалась грустная. Я решил не лезть дальше к ней в душу. Видимо, скелетов в ее шкафу хватало, а при наличии немалого количества собственных скелетов в пополнении их армии я совсем не нуждался.

– Пойдем в комнату.

– Пойдем.

Мы переместились в комнату. Там выпили еще вина. Потом легли в кровать и занялись сексом. Раз сегодня она была уже взрослой, то я определенно мог не испытывать угрызений совести по этому поводу.

Когда мы закончили, она попросила поставить музыку. Я включил что-то легкое и немного задумчивое, кажется Aphex Twin. Она тут же в жесткой форме раскритиковала мой выбор, так что мне пришлось развести руками: тогда ставь сама то, что тебе нравится. Сев к компьютеру, она вышла на свою страничку в соцсети и врубила жесткий танцевальный хардкор на всю громкость. Я подумал, что это сейчас не совсем уместно, но она уже принялась скакать под него. Я пожал плечами и пошел на кухню – курить.

Макс не возвращался, мы были в квартире одни. Саша плясала в комнате, я курил на кухне. Вино подходило к концу, опьянения я, как ни странно, не чувствовал. Ни с того ни с сего вспомнилась фраза из «Маленького принца» Экзепюри: «Мы в ответственности за тех, кого приручили». К чему бы это?

Мне было немного жалко Сашу. Совсем чуть-чуть, не более того. Ровно столько, чтобы не привязываться к ней и не давать излишних надежд, но вместе с тем не отворачиваться от нее. Я не был уверен в том, что у этой истории может быть продолжение. На одной жалости или снисхождении отношения не строятся. Скорее наоборот. Как говорил классик: «Чем меньше женщину мы любим, тем лучше нравимся мы ей…» А женщины любят, когда к ним плохо относятся, – можете проверить на себе этот факт. Я же не мог относиться к ней плохо. Что-то мне претило. Значило ли это, что попрощавшись с ней, я уже никогда не увижу ее? Вполне возможно.

Зазвонил мобильный, за размышлениями я не сразу понял, что это мой. Появилась Саша, неся телефон, я принял его из ее рук. На экране высветился номер Геныча.

– Привет, – сказал Геныч, когда я принял вызов.

– Привет.

– Как дела?

– Ничего, день рождения справляем.

– Чей?

– Сашин.

Вопросительное молчание. Я решил пояснить:

– Это та девушка, с которой я вчера в баре познакомился.

– А-а-а, – протянул Геныч в ответ, – теперь понятно. Дома?

– Ага.

– Мы тут с Машей недалеко от тебя, тогда зайдем на огонек?

– Заходите. Только возьмите выпивки, у нас кончилась.

– Не вопрос.

Геныч нажал отбой, и связь прервалась. Я положил мобильный на стол и вернулся к своей сигарете, которая истлела уже наполовину. Саша тоже достала сигарету из пачки и, сев напротив меня, закурила.

– Сейчас придут твои друзья? – спросила она.