Пятое царство - Юрий Буйда

Я знал об этом в самых общих чертах, но даже после того, как Конрад поведал детали, не мог понять его тревоги.

Судя по его рассказу, родители девочки были людьми благородного происхождения, христианами, а значит, нашим опытам ничто не угрожало.

Ранее мы использовали сперму и кровь людей, мягко говоря, случайных, чем и объяснялись наши неудачи: кровь убийцы, несомненно, порождает убийцу.

Что касается Новуса, то у нас, с одной стороны, не было твердой уверенности в его причастности к убийству кухарки, а с другой стороны – о причинах его бегства мы могли только гадать.

Доктор же Бистром настаивал на прекращении опытов с участием дочери, поскольку, по его словам, высокое происхождение родителей не обязательно связано с благородством их помыслов и деяний.

Мы заспорили о роли спермы и крови в формировании характера гомункулов (я убежден в примате крови), и этот ученый спор самым странным и прискорбным образом привел к тому, что Конрад Бистром отказал мне от дома.

Боюсь, что Конрад просто не захотел делиться успехом и под надуманным предлогом избавился от меня: величие ума и благородство помыслов, как вы знаете не хуже меня, далеко не всегда совпадают.

Знаю, что вскоре у него появился другой ученик – некий Георгий, чрезвычайно способный юноша, который вызывал у Конрада Бистрома восхищение, но больше мне ничего не ведомо.

Сам я оставил Ars Magna, пребывая ныне с нею в платонических отношениях. Врачебная практика занимает все мое время, позволяет сводить концы с концами и даже понемногу откладывать на черный день.

Но недавно все изменилось.

Менее полугода назад ко мне обратился некий человек, посредник, с рекомендацией от Конрада Бистрома, который просил меня приобрести для него немного свежей крови.

Я был так обрадован, надеясь на возобновление наших отношений, что без раздумий и колебаний выложил кругленькую сумму за сосуд.

Шло время, а за кровью никто не приходил.

Опасаясь, что она утратит свои качества, я обратился к доктору Бистрому с письменной просьбой, чтобы он прислал человека, который забрал бы кровь.

Ответа, однако, не последовало.

А посредник появился снова, и я был вынужден опять купить кровь, поскольку в случае отказа этот человек пригрозил выдать меня властям.

Мне приходится покупать кровь, которая якобы предназначена доктору Бистрому, но остается невостребованной. Мои сбережения тают, запасы крови увеличиваются, и все чаще мне кажется, что я попал в лабиринт, из которого нет выхода. Не понимаю, почему эти люди – а я убежден, что посредник действует не в одиночку, – почему они выбрали меня. Если таким странным образом они хотели разжиться за мой счет, то цели своей добились: я на грани разорения.

Но больше всего меня занимает другой вопрос, а именно: имеет ли доктор Бистром отношение к этой афере?

И не могли бы вы, дорогой Атанасиус, с присущим вам тактом спросить об этом Конрада?

Поверьте, ответ для меня очень важен.

Иногда мне хочется встретиться с доктором Бистромом лицом к лицу, но, боюсь, он этого вовсе не желает и не откроет мне дверь.

Порой же мне кажется, что лучшим выходом из этого затруднения будет чистосердечное признание. Броситься в ноги Патриарху, рассказать ему все, повиниться, воззвать к милосердию…

Я в растерянности, я в отчаянии.

Уповаю на вашу помощь, дорогой Атанасиус, и да пребудет с нами Великий Архитектор Вселенной.