Московские истории - Нильс Хаген

Она так сказала это вот «ты мне нужен», что я едва не расплакался. Я готов был в тот момент в лепешку расшибиться, лишь бы только услышать от нее эту фразу, адресованную мне.

– О’кей, – ухмыльнулся Валерий и переполз за соседний столик. К нему подошла официантка, и у них завязался долгий, обстоятельный разговор.

– Не обращайте внимания, – сказала Светлана. Она взяла бокал с «гиннессом», пригубила и отставила в сторону. – Валерию предстоит приложить еще очень много усилий, чтобы достичь приемлемого уровня…

– И вы ему в этом поможете?

– Безусловно, – без тени улыбки произнесла Светлана. – Он очень перспективный пиарщик. Возможно, когда-то мы с вами будем гордиться, что были знакомы с ним… Но я хотела поговорить с вами совсем о другом.

– Слушаю… вас. – Я решительно отодвинул недоеденную и уже совершенно холодную солянку.

И остро пожалел, что не заказал себе к ней сто грамм водки. А лучше даже сто пятьдесят. Мне было очень некомфортно. И дело не только в похмелье – выпив водки, я бы стал эмоционально лабильнее, гибче и увереннее в себе.

– Я бы рекомендовала вам заказать жаркое и сто пятьдесят грамм водки, – сказала Светлана, словно бы прочла мои мысли. – Иначе вы будете мучиться до завтрашнего утра.

– Не стоит, – отрезал я. – Мне хватило вчерашнего.

– Уважаю вашу силу воли. – Светлана наклонила голову в одобрительном кивке. – Хорошо, тогда к делу. Один из моих знакомых ищет банк, который кредитует частных лиц.

– Это делают практически все банки, – пожал плечами я. – Не вижу проблемы.

– Речь идет о венчурном проекте, – Светлана щелкнула замочком клатча, достала усыпанную кристаллами Сваровски ручку и написала что-то на краешке красной салфетки. – Вот на такую сумму… а это процент, который человек готов заплатить…

Я посмотрел. Число было восьмизначным.

– Валюта – евро, – сказала Светлана. – Срок – три месяца.

Я позволил себе усмехнуться.

– Это невозможно.

– Ваши комиссионные как посредника составят пять процентов.

– Все равно невозможно, – повторил я и улыбнулся еще шире. – Наш банк не занимается венчурными проектами. Это правило.

– Из любого правила есть исключения. – Светлана тоже улыбнулась. – Я понимаю – риски, проблемы… Но в данной ситуации у вас – и у вашего банка – есть практически стопроцентная гарантия. Вашего будущего клиента зовут…

И она написала под восьмизначным числом имя и фамилию.

Мне на мгновение стало жарко. Не то чтобы я испытывал пиетет перед властями предержащими, но у меня есть понимание того, что слова «власть» и «опасность» в последние годы все более и более сближаются. Что стоит человеку, которого представляет Светлана, решить проблему с одним слишком много знающим банкиром – потом, когда кредит будет выдан? Один щелчок пальцев – и в лучшем случае через пару дней меня, точнее, мое тело найдут где-нибудь на берегу в нижнем течении Москвы-реки.

А в худшем – не найдут вовсе.

Но с другой стороны… О, это уже бесы начали шептать мне в уши: «Подумай! Неужели люди такого масштаба, пусть даже и в России, пойдут на криминал? Ты рискуешь, но представь, как рискует этот человек! Одно неверное движение, одно слово, просочившееся в прессу или просто в социальные сети, – и с ним никто никогда не будет иметь дело. И в России, и – что намного более сильный удар для него – на Западе. Подумай!»

– Вам будет выдана расписка с обязательствами, – ровным голосом сказала Светлана, глядя мне в глаза. – Вы вольны поступать с нею как вам заблагорассудится. Это ваша страховка. Поверьте, Нильс, это весьма выгодная для вас сделка.

– Мне… – Я вдруг почувствовал недостаток воздуха и двумя пальцами ослабил узел галстука. – Мне надо подумать…

– К сожалению, у этого человека совсем нет времени. – Светлана покачала головой. – Дело очень срочное, иначе бы мы и не обратились к вам. Решать нужно сейчас.

– Но почему вы решили, что я вообще… смогу инициировать выдачу такого крупного кредита?

Светлана чуть наклонилась, заглянула мне в глаза и, понизив голос, доверительно сказала:

– Поверьте, господин Хаген, если бы вы этого не могли, то и нашего разговора бы не было.

Я смотрел на нее, на еле заметный пушок над верхней губой, на голубоватую жилку, бьющуюся на шее под точеным подбородком, и вдруг поймал себя на том, что обдумываю реальные возможности заключения кредитного договора – как я представлю все обстоятельства начальству в Европе, как обосную свое поручительство заемщику…

Это была магия. В своей жизни я уже сталкивался с нею, когда креольская ведьма Мархи, моя первая жена, заколдовала меня, заворожила, загипнотизировала. Но то была магия простая, женская, с нею встречались и встречаются миллионы мужчин во всем мире. А здесь я столкнулся с волшебством совсем другого уровня. Светлана оказалась опытной, «продвинутой» колдуньей. Или экстрасенсом, суггестором высшей категории. Она настолько ловко использовала слова, так жонглировала понятиями, что я не просто попался на ее крючок, а оказался в западне, в ловушке, из которой не было выхода, так и не поняв, как же я туда попал.

Вся эта история с кредитом уже была «нашей», мы уже работали вместе над решением опять же «нашей» проблемы и двигались в правильном направлении.

– Вы же специалист высочайшей квалификации, – поглаживая меня по руке, говорила Светлана. – Европейский уровень – это большая редкость в нашей стране. И потом, я повторяю: сделка абсолютно легальная, риск минимальный, а ваш банк в будущем сумеет извлечь из этого немалые преференции. Вы же понимаете, в какие кабинеты вхож наш клиент, с какими людьми он общается! Из больших знакомств произрастают большие возможности, не так ли? Уже сейчас можно говорить о возможности вхождения вашего банка в ряд федеральных целевых программ. Это реально, это вопрос даже не завтрашнего, а сегодняшнего дня. Мы умеем дружить, господин Хаген. Нильс…

И я сдался. В самом деле, что я теряю? Ровным счетом ничего. Риск? Да ну, какой к черту риск! Этот человек, «наш клиент» – действительно очень крупная фигура, и подозревать его в мошенничестве глупо и нелепо. Банк ничего не потеряет. Перспективы – заманчивые. А я смогу подарить на день рожденья нашей с Аритой крошки… например, загородный дом! Я всегда хотел иметь дом, бунгало, шале или виллу. Где-нибудь в Испании или Португалии, там, где из трехсот шестидесяти пяти дней в году триста шестьдесят три светит солнце, где волны теплого моря с тихим шелестом накатывают на белый песок, а по утрам, на рассвете, рыбаки привозят на маленький рыночек у автобусной остановки корзины с лангустинами, осьминогами и лавраками, которых они называют на английский манер сибасом…

– Светлана… – сказал я, выпрямившись на стуле, как во время экзамена. – Вы… сделали мне очень интересное предложение. И я думаю, я постараюсь…

И тут во внутреннем кармане пиджака ожил телефон. Заиграла песня невольниц из оперы Бородина «Князь Игорь». Арита очень любила эту пронзительную и возвышенную композицию, и я поставил ее мелодией вызова от нее.