Московские истории - Нильс Хаген

И вдруг… У русских есть выражение, которое по смыслу трудно перевести на датский. Оно звучит следующим образом: «как гром среди ясного неба». Это не просто означает «внезапно», это очень точно передает те ощущения, которые испытывает человек, застигнутый буквально врасплох. Еще мгновение назад небо было ясным, и ничто не предвещало беды, но внезапно грянул гром, по земле наотмашь хлестнула молния, за ней другая, третья, и хлынул дождь, смывая прах и пепел тех, кого покарали небеса. Причем карают они, как правило, и за грехи, и за самонадеянность.

Появление в моей жизни, а точнее, в нашей с Аритой, потому что отдельно я себя уже не мыслил, Светланы и оказалось той бурей, что обрушилась вдруг, без подготовки и предупреждения. Чугунная чаша весов наполнилась и пошла вниз. И самое ужасное – в том, что это произошло, виноват был я сам, я и только я. Это я решил изобразить гребаного альтруиста и помочь фактически незнакомому человеку, влез в его жизнь, а в итоге «всего лишь» – и не в первый раз! – познал на практике верность библейской мудрости: «Благими намерениями вымощена дорога в ад».

Это я в самодовольствии своем решил, что могу отбивать хлеб у Норн[14]и менять судьбы людей. В мифах, которые почитали мои скандинавские предки, на людей, дерзнувших вмешаться в дела Норн, обрушивался гнев богов.

Теперь он обрушился на меня.

Все эти – и многие другие! – мысли промелькнули у меня в голове за те мгновения, что я осознавал слова своего незваного визави. Конечно, правильнее всего было бы немедленно встать и уйти. Уйти даже не по-английски, а попросту сбежать. После этого занести телефон Валерия в «черный список», не выходить на связь никаким образом и вообще – вычеркнуть его – и уж тем более Светлану! – из своей жизни. Вычеркнуть навсегда.

Собственно, весь сегодняшний ужасный, тяжелый, трудный, свинцово-неподъемный какой-то день в глубине души я надеялся, что больше никогда их не увижу: ни Валерия, ни тем паче Светлану. Но надежды юношей питают, а я давно уже взрослый мужчина, и весь мой накопленный за тридцать с лишним лет жизни опыт буквально вопиет о том, что надеяться на лучшее можно только в качестве некоего самовнушения – судьба все одно все сделает по-своему.

На ум мне тут же пришли слова Дмитрия, человека, безусловно, талантливого, хотя и подлого: «Человек предполагает, но Он обычно почему-то против». При слове «Он» Дмитрий обыкновенно возводил свои выразительные, персидские какие-то глаза кверху и складывал толстые руки с волосатыми пальцами, словно индус.

«Он» оказался против и в этот раз – тревожно тренькнул китайский колокольчик над входной дверью, зашелестела бамбуковая занавеска с изображением дракона, администратор и официантка устремились к новому гостю, но он, точнее, она властным жестом тонкой руки отпустила их и двинулась через зал – нога от бедра! – к нашему столику.

Валерий сидел спиной к входу; я, соответственно, лицом и видел Светлану во всем ее великолепии. Это не шутка и не фигура речи – она и вправду оказалась роскошной женщиной. Вчера, в полумраке клуба, я не сумел разглядеть особенностей ее фигуры, да и вообще, откровенно говоря, ничего не запомнил, кроме удивительно-синих, пронзающих каких-то глаз.

А сегодня, здесь, при солнечном свете, заливающем обеденный зал ресторана через панорамные окна, я разглядел Светлану, что называется, от и до. Разглядел – и понял, почему Валерий не может противостоять этой женщине. Она была совершенна. Я представил рядом с нею свою Ариту, такую милую, нежную, домашнюю, такую родную, – и с ужасом понял, что она проигрывает Светлане вчистую, по всем параметрам. Арита была из этого мира, из настоящего, из реальности, где случаются пробки на дорогах, подгорают отбивные и нужно пользоваться освежителем воздуха после посещения туалета.

Светлана же словно бы проникла к нам из какой-то выдуманной реальности, из иллюзии, кинематографического мира, существующего по своим, особенным, непонятным простым смертным законам. Там все было просто и легко, там не существовало проблем и преград – для таких, как Светлана, разумеется. И поэтому я испугался. Иная реальность вторгалась в повседневность. Это происходило на моих глазах. Иная реальность сверкающими гранями резала ткань нашего бытия, разрушая его. Светлана несла с собой крах всего того, что я строил долгое время. Подобно богине Кали, она уничтожала добро и порядок, и в звонком цоканье ее шпилек я слышал грохот рушащегося мироздания.

– Здравствуйте, Нильс, – услышал я ее голос и не просто поднялся, а буквально вскочил, едва не уронив стул.

– Добрый… день… – Мой голос чуть дрожал.

По лицу Валерия блуждала его неприятная ухмылка.

– Сидите, сидите, – поспешила сказать Светлана. – Приятного аппетита.

Она была подчеркнуто вежлива и корректна. Не улыбалась. Не кокетничала. У русских есть великолепный мультфильм, снятый по сказке нашего писателя Андерсена «Снежная Королева». Светлана сейчас была Снежной Королевой из этого мультфильма.

Я сел. Взялся за ложку и уткнулся глазами в остывшую солянку. Валерий шумно прихлебывал «гиннесс» и о чем-то говорил без умолку, но я его не слушал. Светлана молчала, а потом вдруг сказала:

– Нильс, не сердитесь. Вчера вы были свидетелем ряда недоразумений. Это не ваша вина. Просто Валерию нужно было иначе спланировать наше знакомство.

И меня вдруг, что называется, отпустило. Она нашла именно те слова и произнесла их именно так, что все встало на свои места. Я поднял глаза и увидел, что она улыбается, сдержанно и дружелюбно.

– Я… я понимаю.

– Давайте забудем этот досадный, но, в сущности, ни на что не влияющий инцидент и начнем все с чистого листа. Вы согласны?

Я кивнул:

– Да.

Она протянула руку над столом.

– Светлана.

Я пожал ее. Пальцы у Светланы были теплыми и мягкими.

– Нильс.

– Вот и славно. – Улыбка ее стала шире, блеснули белоснежные зубы. – Я надеюсь, да чего уж там, я уверена, что мы станем добрыми друзьями.

– Я вам не мешаю, друзяки? – влез в разговор захмелевший Валерий. – Может, мне того-с… уйти-с?

Он ерничал, намеренно использовал устаревшую манеру говорить и вообще извивался, как червяк в луже.

– Закажи себе кофе, будь добр, – не поворачивая головы, сказала Светлана. – И пересядь, пожалуйста. У нас с господином Хагеном деловой разговор.

– Я лучше домой поеду, – пробурчал Валерий. – Мавр сделал свое дело, мавр может…

– Останься, – неожиданно мягким, грудным голосом буквально пропела Светлана. – Валера, подожди, ты мне нужен.