Благородный дом. Роман о Гонконге - Джеймс Клавелл

— Да, спасибо, если это не будет слишком обременительно. — Тода вдруг занервничал. — Но окончательный ответ мы к этому времени дать не сможем.

— Конечно. Вы получили приглашения и бейджи?

— Да, благодарю вас. Я… э-э… Надеюсь, что для вас все разрешится благоприятным образом. Ваше предложение действительно позволяет заглянуть в будущее.

Японцы вышли. На миг Данросс позволил себе прочувствовать охватившее его возбуждение.

«Клюнули, — думал он. — Господи, может, и года не пройдет, как мы обзаведемся самым большим флотом в Азии. И это при полном финансировании, без каких-либо рисков для тех, кто финансирует, строит, эксплуатирует или поставляет, и ядро его составят нефтяные танкеры, огромные танкеры — если мы выдюжим нынешний тайфун.

Все, что мне нужно, это немного удачи. Надо как-то извернуться, чтобы все не рухнуло до вторника, когда мы подпишем сделку с „Пар-Кон“. „Пар-Кон“ заплатит за суда, а вот что делать с „Орлин“ и как быть с Горнтом?»

— К вам идет мастер Жак, тайбань. Мастер Филлип в своем офисе и поднимется, когда вы будете готовы. Звонил Роджер Кросс, ваша встреча перенесена с восемнадцати на девятнадцать ноль-ноль. Говорит, что самолёт мистера Синдерса задерживается. Он поставил в известность губернатора и всех остальных.

— Спасибо, Клаудиа. — Он бросил взгляд на список звонков. Потом набрал «Ви энд Эй» и попросил к телефону Бартлетта. Его не оказалось на месте. — Мисс Чолок, пожалуйста.

— Алло?

— Привет! Это Иэн Данросс. Вы мне звонили, и Линк Бартлетт тоже. Как дела?

Последовала небольшая пауза.

— Дела интересные. Тайбань, можно я зайду?

— Конечно. Как насчет коктейлей в восемнадцать пятнадцать в «Мандарине»? У меня будет полчаса с лишним до следующей встречи. А? — Его охватило мучительное беспокойство при мысли о Кроссе, Синдерсе и предупреждении АМГ: папки не должны попасть в чужие руки.

— А можно я зайду в офис? Я могу выехать прямо сейчас и быть у вас где-то через полчаса или минут сорок пять. Нужно кое о чем переговорить. Постараюсь быть краткой.

— Хорошо. Может, вам придется подождать минуту-другую, но приезжайте. — Положив трубку, он нахмурился. «Что там ещё стряслось?»

Дверь открылась, и вошёл Жак де Вилль. Он выглядел изможденным и усталым.

— Хотел меня видеть, тайбань?

— Да, садись, Жак. Я так понял, что ты собирался улететь вчера вечером.

— Мы поговорили с Сюзанной, и она считает, что для Аврил будет лучше, если я задержусь на день-два…

Данросс слушал очень внимательно, по-прежнему ломая голову над тем, каким образом де Вилля угораздило стать агентом коммунистов. Впрочем, поразмыслив, он понял, как такое могло случиться.

«Жак тогда был молод, полон идеализма, и не составляло труда направить его идеалистический национализм и антифашистские настроения — ведь он воевал в рядах маки во время ненавистной французам и ужасной нацистской оккупации — в русло коммунизма. Господи, разве Россия не была тогда нашим союзником? Разве коммунизм не вошёл в моду повсюду, даже в Америке? Разве учение Маркса и Ленина не казалось таким осмысленным? Тогда. До того, как мы узнали правду о Сталине и лагерях, о КГБ и полицейском государстве, о массовых убийствах и масштабных захватах территории, об извечной несвободе.

Но как могла вся эта коммунистическая блажь укорениться в сознании такой личности, как Жак? Как мог человек его склада — если АМГ прав и де Вилль на самом деле агент „Севрина“ — держаться за эти убеждения и так долго их скрывать?»

— Что скажешь про Грея? — спросил Данросс.

— Полный cretin, тайбань. Слишком левый для меня. Даже Бродхерст, на мой взгляд, слишком левый. Раз уж я… я теперь остался, можно мне снова взять на себя Бартлетта и Кейси?

— Нет, я пока буду работать с ними сам, а ты займись контрактом.

— Его сейчас составляют. Я уже переговорил с нашими адвокатами. Есть небольшая проблема. Сегодня утром Доусон встречался с юристом Бартлетта, мистером Стайглером. Мистер Стайглер хочет пересмотреть график выплат и отложить подписание до следующих выходных.

Данросса охватила волна ярости. Он постарался, чтобы гнев не выплеснулся наружу. «Вот почему Кейси захотела встретиться».

— Я займусь этим, — сказал он и отложил эту проблему, чтобы заняться другой, более насущной — Жаком де Виллем, который должен считаться невиновным, пока не доказано обратное.

Он смотрел на грубоватого, коренастого человека с симпатией, вспоминая, как они прекрасно проводили время в Эвисъярд-Касл и во Франции. Он, Пенелопа, Жак и Сюзанна, дети — все собирались вместе на рождественские или летние каникулы: вкусная еда, хорошее вино, много смеха и великие планы на будущее. «Жак, несомненно, самый мудрый, самый осмотрительный. До обвинения АМГ я считал его наиболее вероятным своим преемником на посту тайбаня. Но теперь все иначе, теперь он должен показать себя, чтобы я убедился. Извини, дружище, но ты обязательно подвергнешься проверке».

— Я тут произвожу кое-какие организационные перестановки, — сообщил Данросс. — Линбар, как ты знаешь, улетел сегодня в Сидней. Я собираюсь оставить его там на месяц, чтобы он постарался осуществить слияние с «Вулара». Многого я от него не жду. Хочу, чтобы Австралию взял на себя ты. — Он заметил, как глаза Жака на секунду расширились, но не смог понять, что тому причиной: озабоченность или радость. — Я привел в действие наш план по Тода и хо…

— И как он это воспринял?

— Заглотил наживку вместе с крючком.

— Merde, но это же здорово. — Данросс увидел, как Жак расцвел, и не заметил за этим никакого притворства. Жак был одним из главных разработчиков схемы морских перевозок: он колдовал над тонкостями финансирования. — Какая досада, что бедняга Джон так ничего и не узнает.

— Да. — Джон Чэнь работал вместе с Жаком де Виллем. — Ты Филлипа видел?

— Я с ним ужинал вчера вечером. Бедолага постарел лет на двадцать.

— Ты тоже.

Галльское пожатие плечами.

— Жизнь, mon ami! Но да, да, я печалюсь о бедной Аврил и бедном Борже. Извини, пожалуйста, перебил тебя.

— Я хочу, чтобы ты принял на себя Австралазию[297]— начиная с сегодняшнего дня — и отвечал за реализацию всех наших планов по Австралии и Новой Зеландии. Месяц держи это при себе — я скажу об этом только Эндрю, — но собирайся и готовься уезжать.

— Хорошо. — Жак замялся.

— Что-то не так? Ведь Сюзанне в Гонконге никогда не нравилось — и у тебя там проблем не будет, верно?

— О да, тайбань. После этого несчастного случая… Честно говоря, я и сам собирался поинтересоваться, нельзя ли мне куда-нибудь уехать на время. Сюзанне здесь тоскливо и… Но я хотел спросить, нельзя ли мне взять примерно на год Канаду.