Стингрей в Зазеркалье - Мэдисон Стингрей

Если для меня Страной Чудес была Россия, то для русских – Нью-Йорк. Город Большого яблока был для них мечтой – весна в Центральном парке, яркие огни во всех огромных зданиях, сверкающий шумный Бродвей, разноязыкая и пестрая толпа, неисчерпаемый источник соблазнов. Я приехала в Нью-Йорк на несколько дней, когда там был Большой Миша, а Тимур Новиков и вовсе оставался здесь в течение пары месяцев. Для них обоих это был первый приезд в город, который никогда не спит.

Вместе с Мишей мы встретились с Бобом Колачелло^[108], остроумным редактором издававшегося Уорхолом журнала Interview.

– Каково это – на постоянной основе общаться с гением? – спросил Миша, положив нога на ногу и размахивая рукой.

– Дело в том, что ты не можешь общаться с гением вечно. Он отбирает у тебя все, что у тебя есть. Поэтому он и гений, в отличие от тебя.

– Но тебе все же повезло, что ты можешь работать здесь и делать все то, что ты делаешь, – не выдержала я.

Он хитро поднял бровь.

– Зависть не способствует хорошему настроению. Ладно, расскажите-ка мне лучше, как там поживают ваши друзья – рокеры и художники.

За несколько лет до этого журнал опубликовал большую статью обо мне, а еще чуть позже статью о русских художниках, в том числе и о работе Африки над костюмами и декорациями для балетной труппы Мерса Каннингема^[109].

Встретились мы с Мишей и с видеорежиссером Антоном Корбейном^[110], с которым познакомились еще в России, куда он приезжал вместе с UB40. Именно Большой Миша, обладавший необыкновенно острым взглядом и способностью узнавать людей из мира независимой музыки, и распознал его тогда. Без него я бы просто прошла мимо этих людей, не обратив на них никакого внимания^[111].

Тимур в Нью-Йорке участвовал в двух групповых выставках – одна проходила в галерее Пола Джадельсона и называлась «“Клуб друзей Маяковского”, Ленинград, СССР»^[112], вторая – в галерее Филлис Кайнд под названием «Действие искусства в эпоху перестройки»^[113]. Работы его прекрасно принимались, и имя Тимура становилось все более широко известным в арт-мире Нью-Йорка. Африка познакомил его со многими знаменитостями, в числе которых были очень близкая Уорхолу в последние годы его жизни фотограф и художница Пейдж Пауэлл, редактор журнала Art and Antiques Джеффри Шер, бойфренд Рудольфа Нуреева Роберт Трейси, который ввел Тимура в мир балета, диджей Димитри из группы Deee-Lite^[114], современный итальянский художник Франческо Клементе. Для Тимура это было настоящее раздолье, а еще через некоторое время он уже «зажигал» вместе с присоединившемся там к нему Густавом.