Стингрей в Зазеркалье - Мэдисон Стингрей

При виде собственной пластинки на прилавке магазина меня охватило ощущение нереальности происходящего. Фирма «Мелодия» выпустила мой первый мини-альбом – небольшую пластинку в черно-белом конверте с моей фотографией в куртке с бахромой, шляпе, темных очках и вытесненным синими буквами кириллицей моим именем. Альбом вмещал всего четыре песни: Feeling, Turn Away, Lonely Boy и Highstrung – две написанные с Курёхиным, одна – с Борисом и одна моя собственная. На обороте – моя фотография с «Играми». Короткую аннотацию написал Василий Шумов из группы «Центр». К тому времени он и моя сестра Джуди стали парой и собирались переехать жить в Лос-Анджелес. Я была ужасно благодарна всем, кто мне помогал, хотя никто ни разу не удосужился даже спросить меня, получила ли я от «Мелодии» за пластинку хоть копейку. Не получила я ничего. Но это меня меньше всего волновало: важным было лишь то, что мои песни вышли в свет на виниле, в России.

Настроение мне омрачало лишь то, что Юрия со мной рядом – чтобы поделиться с ним радостью – не было. Группа «Кино» не вылезала из гастролей, а я все больше и больше времени проводила в Москве, работая над своими проектами. Москва была главным деловым центром России, и я решила обзавестись там жильем, чтобы активнее продвигать свою музыку. С Юрием мы почти не виделись, и брак наш был уже скорее легендой, чем реальностью. Вся наша тесная дружеская компания, еще не так давно сплоченная в тесных ленинградских квартирах и мастерских, теперь разлетелась по городам и странам.

В то же время, хотя наши с друзьями интересы все больше и больше расходились, интерес России ко мне постоянно рос. Вася, ставший мужем Джуди, познакомил меня с обаятельным и жизнерадостным менеджером по имени Тимур Гасанов. Тимур был родом из Азербайджана и производил впечатление человека, способного легко ориентироваться в системе и сворачивать в ней горы. Он нашел для меня большую комнату в Москве, на втором этаже, прямо над пирожковой, аппетитный запах из которой постоянно наполнял мое жилище. Со временем я, правда, поняла, что еде неизменно сопутствуют тараканы. Я заплатила Тимуру за аренду, и хотя у меня не было никаких сомнений в том, что большую часть денег он положил себе в карман, главное все же заключалось в том, что у меня есть крыша над головой да и компания в доме.

В углу моей большой комнаты Тимур соорудил перегородку, и стены образовавшегося уютного пространства я оклеила плакатами и фотографиями своих друзей-рокеров. Так и стала жить в окружении обложек Red Wave, афиш устроенных мною в Лос-Анджелесе выставок, лиц «Аквариума», Бориса, «Телевизора», Майка Науменко, «Кино», «Алисы» и даже своих собственных.

– Ну, Джоанна, у тебя тут прямо полный сбор, – не удержалась Джуди, впервые побывав в моем новом доме перед отъездом в Лос-Анджелес.

Мне же там нравилось. Это была моя рок-комната, мое прибежище, где я по-прежнему могла представлять себя в окружении друзей.

На самом деле наличие жилья и в Москве, и в Ленинграде давало мне куда больше возможностей общения со старыми друзьями – ныне рок-звездами. Виктор теперь жил в Москве с Наташей, и Юрий, когда ему нужно было быть рядом с Виктором, мог останавливаться у меня. Ну и к тому же была еще дача Саши Липницкого, где я всегда могла укрыться от одиночества в огромном холодном городе.

В один прекрасный день вдруг раздается звонок из Лос-Анджелеса – от Джуди и Васи.

– Васины музыканты сидят в Москве без дела, – объясняет мне Джуди. – Вася спрашивает, не хочешь ли ты с ними поработать и, быть может, отправиться в тур по России.

– Тимур все организует, – услышала я на другом конце провода глубокий низкий голос Васи.

– Почему бы и нет? – ответила я. На первой взгляд идея показалась совершенно невероятной, абсолютно неосуществимой. Но ведь именно об этом я и мечтала – не может же быть, чтобы все было так просто!

Так неожиданно Тимур Гасанов стал моим менеджером. Он составил график репетиций с музыкантами «Центра» и стал работать над расписанием тура. На первой репетиции меня встретили три дружелюбных парня.

– Джоанна, – с улыбкой приветствовали они меня, – мы ужасно рады работать с тобой.

Я не могла поверить в происходящее и в ответ только глубоко вздохнула. С каких это пор Страна Чудес превратилась вдруг в место, где и я могу командовать?!

– Эй! – услышала я вдруг из-за ударной установки голос барабанщика. В зубах у него была сигарета, а в глазах играл лукавый дьявольский огонек. – Играть мы будем или как?

Ребята оказались моложе, чем я думала, но на репетициях я совершенно этого не чувствовала, кое в чем они меня даже опережали. Моя музыка сильно отличалась от того, что они делали в своей группе, а я была еще слишком неопытна, чтобы направлять их в каждой песне. Музыка стала обретать откровенное поп-звучание, но все как-то складывалось, и каждая минута работы с ними доставляла мне искреннее удовольствие.

Тимур составил нам тур из восьми концертов по городам СССР. К этому времени мы уже крепко сдружились. Накануне отъезда мы собрались все вместе в кегельбане гостиницы «Космос». Во всем кегельбане мы были одни, катали шары и прыгали по пластиковым креслам. Ребята выпивали, курили, а я дурачилась и хохотала вместе с ними. Я все еще не говорила по-русски, а они почти не говорили по-английски. Саша, барабанщик, за все это время не сказал мне ни слова, что, парадоксальным образом, и стало причиной моей пробудившейся симпатии к этому загадочному замкнутому человеку. В итоге я прониклась решимостью добиться любви к себе не только русских фанов, но и Саши^[94].