Благородный дом. Роман о Гонконге - Джеймс Клавелл

Появившаяся в гостиной ама присоединила свой плач и завывания к воплям хозяйки, и на Квана обрушился целый поток брани, упреков и обвинений.

Он бессильно огрызался в ответ, но они только начинали вопить ещё громче. Какое-то время он крепился, потом сдался, картинным жестом вытащил авторучку, схватил чек и подписал его. Вопли стихли. Венера Пань взяла чек и принялась внимательно изучать его. Очень-очень внимательно. И он исчез в её сумочке.

— О, спасибо, Досточтимый Батюшка, — кротко проговорила она и тут же набросилась на свою ама: — Как ты смеешь вмешиваться в мой разговор с тем, кого я люблю больше жизни, ты, кусок тухлой падали? Это все ты виновата, ты разносишь бессердечную ложь о неверности Батюшки! Вон! Принеси чай и еду! Вон! Батюшке нужно выпить бренди… Принеси бренди, быстро!

Старуха сделала вид, что отступает перед этим наигранным приступом гнева, и поспешно ретировалась в притворных слезах. Венера Пань ворковала и суетилась вокруг Ричарда Квана, её руки мягко легли ему на шею.

Покорясь их волшебству, он в конце концов позволил улестить себя, согласился выпить бренди, не переставая жаловаться на свое дьявольское невезение: все подчиненные, друзья, союзники и должники злонамеренно бросили его, и это после всех его трудов! Да он один во всей империи «Хо-Пак» работал словно простой кули, аж пальцы стер до сухожилий, а ноги — до мяса, хлопоча обо всех.

— Ох ты бедненький, — утешала его Венера Пань.

Работая нежными, проворными пальцами, она в то же время быстро раскидывала умом. Оставалось меньше получаса до встречи с Четырехпалым У, и, хотя она понимала, что помариновать его чуток не помешает, не хотелось, чтобы он ждал слишком долго: как бы его пыл не угас. Он пришел в такой восторг от их прошлой встречи, что пообещал кольцо с бриллиантом, если и следующее свидание будет так же восхитительно.

«Обещаю, Господин», — слабо выдохнула она тогда. Вся кожа её была липкой от пота после двух часов напряженных трудов, у неё ещё все плыло перед глазами оттого, какой он оказался огромный и как долго продолжался его последний взрыв.

У Венеры даже глаза сошлись к переносице, когда она припомнила чудовищный напор Четырехпалого, размеры его мужского естества, сноровку и завидную технику. «Айийя, — думала она, продолжая массировать шею бывшего любовника, — мне потребуется каждый таэль энергии и каждая мера сока, какую только сможет собрать инь, чтобы укротить воющий зверем ян этого старого греховодника».

— Как твоя шея, моя дорогая любовь? — проворковала она.

— Лучше, лучше, — нехотя проговорил Ричард Кван. Голова уже работала ясно, и он припомнил, что искусны не только её пальцы, но и губы, а также другие бесподобные части тела.

Он притянул её к себе на колено, уверенно запустил руку под черное шелковое вечернее платье с декольте, которое купил на прошлой неделе, и стал ласкать ей грудь. Она не сопротивлялась, и он снял с плеча одну бретельку, превознося вслух размеры, мягкость, вкус и форму несравненных округлостей. От тепла её тела Кван напрягся и возбудился. Его рука тут же устремилась к инь, но не успел он понять, что происходит, как Венера уже ловко выскользнула из его хватки.

— О нет, Батюшка! Меня посетил «досточтимый красный цвет», и как бы мне ни хо…

— Что? — подозрительно уставился на неё Банкир Кван. — «Досточтимый красный цвет»? Он не должен прийти раньше послезавтрашнего дня!

— О да, он пришел вместе со штормом…

— Что? Он должен прийти только послезавтра. Я знаю. Перед тем как явиться сюда, я справился в своем календаре и проверил! Ты что, за дурака меня считаешь? Не буду же я ставить сети в реке, чтобы поймать тигра! Мы давно условились, что сегодня я проведу здесь всю ночь. Поэтому я сказал всем, что буду на Тайване. У тебя никогда этого не случается раньше времени и ни…

— О, это случилось сегодня утром. Я испытала такое потрясение от пожара… И ещё большее потрясение оттого, что ты забыл про меня…

— Иди сюда, маленькая шлюшка…

— О нет, Батюшка, досточтимый кра…

Она не успела увернуться, и Кван проворно обхватил её, усадил обратно к себе на колени и начал стаскивать с неё платье. Но Венера Пань была далеко не новичок в таких сражениях и выходила победителем из сотни поединков, хоть ей исполнилось всего девятнадцать. Она не стала вырываться, а лишь теснее прижалась, заерзала, поглаживая его одной рукой, и хрипло прошептала:

— О, Батюшка, но ведь чинить препятствия «досточтимому красному» — очень плохая примета, и как бы мне ни хотелось твоей беспредельности внутри, мы же знаем, что инь может изменить ход вихря жизни.

— Но сначала я хо…

— Сначала? Сначала? — Она с удовольствием ощутила, как он наливается силой. — Ах, какой ты могучий! Неудивительно, что все шлюхи с червивыми ртами желают моего старого Батюшку, айийя, такого сильного, страстного, восхитительного мужчину.

Она ловким движением высвободила ян. Проворно завладев им, она не оставляла Банкира Квана в покое, пока он не стал ловить воздух ртом, как рыба.

— В кровать, моя дорогая любовь, — прохрипел он. — Сначала бренди, потом немного поспим и…

— Абсолютно верно, но не здесь, о нет! — твердо заявила она, помогая ему встать.

— Как? Но ведь предполагается, что я на Тай…

— Да, так что лучше всего тебе отправиться в свой клуб!

— Но я…

— О, ты и так довел свою бедную Дочку до изнеможения. — Делая вид, что лишилась последних сил, она привела его в порядок, помогла встать и проводила до двери прежде, чем он сообразил, что происходит. Там она страстно поцеловала его, поклялась в вечной любви, пообещала, что они увидятся завтра, и выставила любовника из квартиры.

Шатаясь, он уставился на закрытую дверь. Колени подгибались, кожа была липкой. Хотелось колотить в эту дверь и требовать продолжения — в кровати, за которую заплатил он. Но Кван этого не сделал. Сил уже не было, и он поковылял к лифту.

Спускаясь вниз, Банкир вдруг расплылся в довольной улыбке. Врученный ей чек покрывал только месячную квартплату. Она забыла, что месяц тому назад он обещал увеличивать эту сумму на пятьсот долларов ежемесячно. «И-и-и, Восхитительный Роток, — фыркнул он, — в конце концов ян перехитрил инь! О, какую славную взбучку я задал тебе сегодня, о, какие „тучки и дождь“! Сегодня я действительно испытал „малую смерть“ и „великое рождение“, и, конечно же, это стоит и двойной месячной ренты, даже если она возрастет!»

Венера Пань закончила чистить зубы и стала поправлять макияж. В зеркале ванной она заметила свою ама.

— А Пу, — пронзительно выкрикнула она, — принеси мой плащ, тот старый, черный, и вызови по телефону такси… И поторопись, или я надаю тебе оплеух!

Старуха суетливо поковыляла выполнять приказание, радуясь, что настроение хозяйки улучшилось.

— Такси я уже заказала, — прохрипела она. — Оно будет ждать внизу у бокового входа, как только Матушка спустится, но лучше бы дать Батюшке пару минут, на случай если он чего заподозрил!