Современный патерик. Чтение для впавших в уныние - Майя Кучерская

Один мужик поехал в паломничество. Это его надоумила соседка, Сергеевна. Она сама недавно вернулась из паломничества, при этом с исцеленной ногой. Ездила не так уж и далеко, в Бобренев монастырь. Никаких особых святынь в Бобреневе не хранилось, была только Федоровская икона Божией Матери. Икона самая обыкновенная, написанная в Софрино, но в народе давно уже поговаривали, что икона чудотворная. Сергеевна, подойдя к иконе, не знала, о чем попросить, как-то все выскочило из головы, но вдруг вступило в ногу, и она попросила: «Матерь Божия, чтоб коленка моя прошла!» Наутро коленка совершенно прошла, отпустило, Сергеевна начала ходить, как девочка. И, вернувшись домой, поделилась с соседом чудом. Сосед помнил, как Сергеевна хромала, удивился и, хотя не поверил, тоже решил съездить. Интересно все-таки.

Приезжает, а подойти к иконе не может. Не пускает его какая-то сила. Он уж и так, и эдак, и справа, и слева, и спереди! Стоп, и все тут. Ближе чем за метр подойти не может. А все подходят: и дети, и бабы, и парень какой-то заполошный, все. Только не он. И такая злость взяла мужика, что он аж лицом почернел. Идет к монаху, что свечки продает, спрашивает его, в чем дело. Может, слова какие надо знать особенные. А монах сквозь очечки так посмотрел и говорит:

— Не допускает вас к себе Матерь Божия. Видимо, за грехи.

— За какие еще грехи! — заорал мужик.

А монах ему снова сквозь очечки — сверк!

— Кричать в храме Божием не положено.

Мужик, что поделаешь, замолчал. А монах дальше жмет, тоже разошелся уже:

— Покайтесь. Завтра утром будет служба, в восемь начнется исповедь, подходите к исповеди. Вы раньше-то исповедовались?

— Никогда.

— Ну, вот и наступило время. Только вспомните все хорошенько.

Хотел ему мужик сказать, что нечего ему вспоминать, да только плюнул. Правда, уже когда из церкви вышел. А потом как побежит обратно, назад, прямиком к иконе, думал с налету взять.

За метр — бабах! — стена! И лбом об нее мужик ударился, вроде как об дерево, хотя стены-то никакой не видать. Воздух один. Схватился мужик за лоб и ни на кого не глядя — на электричку! «Вот тебе и икона. Собаки, а не люди». Вот что он думал, пока ехал домой. А дома смотрит, Сергеевна за забором в огороде картошку копает и не хромает. Мужик думает: подойду сзади и придушу. Но Сергеевна его заметила, окликнула, подбежала к изгороди, заворковала — как ты, да как иконочка, да как благодать. Ну, мужик постоял, постоял, слова ей не сказал, развернулся и пошел. Всю неделю проходил он черный. И ни с кем ни о чем не говорил. А через неделю умер.

Сергеевна, конечно, не выдержала, поехала в монастырь выведывать, что ж такое с ее соседом случилось, что вот даже умер человек. А в монастыре как узнали про соседову смерть, головами закачали — как мужик ударялся о невидимую стену, многие видели. А тот, самый умный, в очечках, что свечки продавал, только плечами пожал: «А что тут удивительного?»