Истерли Холл - Маргарет Грэм

А вот и крытый соломой барак, справа от ворот, его почти не видно за рододендронами. И Саймон держит руль ее велосипеда и своего собственного. Он вышел из-за деревьев и оглянулся по сторонам. Велосипеды для женщин, работающих в доме, не одобрялись. Очевидно, предполагалось, что женщины должны везде ходить пешком, если только их не подвезут в экипаже или на телеге.

Эви бросилась вперед, стаскивая шляпу и размахивая ею.

– Я свободна! – смеясь, кричала она. – Свободна!

Его лицо осветила широкая улыбка.

– Тогда поехали. Ты взяла с собой фартук? Он тебе понадобится.

– Целых два.

Он подтолкнул к ней велосипед.

– Умница моя! Залезай.

На мгновение ей вспомнилась вчерашняя конюшня, но солнце прорывалось сквозь облака, и Саймон уже крутил педали, направляясь в сторону Истона, домой. «Моя умница», – вот как он назвал ее! Она закрепила на голове шляпу, вскочила в седло и бросилась его догонять, наслаждаясь чувством свободы, которое приносила скорость.

– Подожди! – крикнула она, изо всех сил нажимая на педали. В этот момент она решила ничего не говорить ему о прошлой ночи и мистере Обероне. Она вела себя как дура. Выводы свои она сделает, и чем меньше людей будет знать об этой истории, тем лучше.

Через полчаса они прокатили через Истон и были уже на дороге, ведущей к Фордингтону. Ехать по асфальту было легко и приятно, и Саймон сказал Эви, когда они, запыхавшись, поднялись на холм:

– Вот так экономия! Ради «Роллс-Ройсов» не жалеют асфальта для новых гладких дорог.

Асфальтовая дорога вела вниз по холму к Госфорну, и далее к Дурхэму, но Эви с Саймоном повернули в сторону моря и поехали вдоль изгородей и кромки зелени по обе стороны дороги, трясясь на разбитой колее и стараясь не сбиваться с темпа. Они разговаривали о своей работе, о семействе Брамптонов, и Саймон рассказал ей, что ходят слухи, будто щенок Оберон займет какую-то должность на шахте Оулд Мод в качестве наказания за долги, пьянство и исключение из университета.

– Это нам любезно сообщил прохиндей Роджер. Когда мы будем знать точно, надо будет рассказать Джеку. Или нам следует поговорить с ним прямо сегодня? – сказал Саймон. – Кстати, красавица, Роджер уже заигрывал с тобой?

Эви пожала плечами.

– Он предлагал помощь. Я была в жуткой спешке и оставила его без внимания.

– Продолжай дальше в том же духе. – Он явно злился. – От него всегда одни беды, как подтвердила история с дурочкой Шарлоттой, и говорят, эта девушка у него далеко не первая.

Эви не особенно беспокоилась. Она могла управиться с любым мужчиной, благо она выросла с таким братом, как Джек, и он давно показал ей, как надо драться. Но после вчерашней истории ей надо было задать один вопрос.

– А какой он, этот Ублюдок Брамптон?

Они переехали мост. Поток воды был мощный – всю прошлую неделю шли дожди. На холмах паслись овцы. Дальше, к югу, тянулись карьеры шахты Сидон, а на севере виднелась шахта Хоутон. Кучи шлака дымились там и сям, сколько мог охватить глаз. Отец как-то сказал, что империю создал уголь, и Эви подумала, что когда-нибудь она добьется, чтобы проклятая империя узнала, что этот самый уголь своим горбом добыла ее семья. До нее вдруг дошло, что Саймон не ответил на ее вопрос. Она взглянула на него, на его длинные ресницы, на сжатые челюсти.

Он тоже смотрел на нее.

– Брамптон оправдывает свою репутацию, скажем так. Горазд на кулаки, и не тот человек, которого хочешь иметь своим отцом. Черен насквозь и с ног до головы. Мисс Мэнтон говорила, что его первая жена была совсем другая. Справедливая, добрая со слугами. Деньги он унаследовал от своего отца. А тот работал не покладая рук. Это он и основал металлургические заводы, а потом кирпичные. Сам Брамптон прикупил две шахты, так что, я думаю, он хочет выдоить из них все. Деньги – его бог. Теперешняя хозяйка нацелена на это же, как говорила мисс Вейнтон. На деньги и власть.

Впереди дорогу пересекало стадо. Его гнал фермер с двумя овчарками и гончей, занимавшейся неподалеку известными делами. Эви и Саймон остановились и отвели велосипеды на обочину. Фермер погнал скот дальше, покрикивая: «Хой-йо!» От шерсти животных шел пар и, казалось, они повернулись в сторону молодых людей, а потом снова отвернулись, кивая головами и фыркая на Саймона, будто выражая ему свое одобрение. Ехидно улыбаясь, Эви бросила взгляд на своего спутника, но обнаружила, что он, улыбаясь, смотрит на нее.

– Ты им понравилась, – громко сказал он, перекрикивая шум.

Они подождали, пока собаки, фермер и овцы прошли, и снова тронулись в путь. Саймон, как оказалось, не закончил свой рассказ.

– Ублюдок Брамптон сейчас ликует и надувает щеки, по словам ловчилы Роджера, потому что немцы вовсю строят корабли, а значит, и мы тоже должны их строить, а кто будет поставлять сталь? Что, если Брамптон уже присосался к кормушке? Да наверняка! Так что он еще больше разбогатеет, а мы, вот увидишь, станем еще беднее. А я что, кретин, чтобы убиваться на работе из-за этого Брамптона?

Эви кивнула, вильнув в сторону, чтобы обогнуть яму на дороге.

– Я думала, тебе нравится быть садовником.

Солнце стояло уже высоко. Еще несколько сот ярдов в сторону берега, и они приедут – как раз вовремя, чтобы помочь собрать уголь. Саймон ответил:

– Ну да, нравится, но мне не хватает наших ребят – марра, знаешь, тех, кто прикрывает тебе спину. Я одиночка, чужой. Ты сама увидишь, когда мы приедем: мне будут рады, но дадут понять, что я не из их команды. Они пошли одним путем, я другим. Так-то, Эви, милая моя.

Эви понимала, что он имел в виду. Так оно и было. Она сказала:

– Ты можешь быть в моей команде, парень.

Он засмеялся, закинув голову так сильно, что кепка чуть не свалилась на землю.

– Да я и собираюсь, красавица.

Они добрались до берега, и сердце у нее подпрыгнуло и кувыркнулось в груди, как чайка, мечущаяся в порывах ветра.

Они оставили велосипеды в дюнах, там же, где были свалены другие, и побрели через песок на север, пытаясь найти телегу Форбсов и Престонов. Ветер сбивал с ног, и Эви стащила шляпу с головы и затолкала ее в карман твидового пальто, которое зимой отдала ей мисс Мэнтон. Саймон поступил так же со своей кепкой. Они всматривались в побережье и наконец увидели их совсем рядом с прибоем. Оба бросились бегом к берегу. Саймон бежал быстрее, но останавливался, дожидаясь, чтобы она догнала его.

– Ну-ну, красавица, соберись с силенками.

– Сам соберись, – фыркнула она, толкая его с такой силой, что он потерял равновесие, а она снова побежала.

– Я быстрее тебя, – крикнула она, разгоняясь так, будто от этого зависело спасение ее жизни. Но тут же за спиной она услышала его тяжелое дыхание. Он догонял ее, а она сделала неверный шаг и оступилась на темном от угольной крошки песке, и вот он уже поравнялся с ней, он совсем близко. На них смотрел отец Эви. Он вытряхивал мешок с мокрым углем на телегу и смеялся. Прибежали они одновременно, хотя Саймон без труда мог обогнать ее на десяток ярдов.