Благородный дом. Роман о Гонконге - Джеймс Клавелл

— Конечно, чуть позже, спасибо, но это интересное соображение.

«Да, — размышлял Бартлетт, — я об этом никогда и не задумывался — и Кейси тоже. Неужели эти двое нужны друг другу? А Кейси и я? Нужны ли друг другу мы?»

Увидев, что она наблюдает за ним, Линк улыбнулся.

— Орланда, ни для кого не секрет, что я хочу заключить с одним из них сделку. Кого бы выбрала на моем месте ты?

— Ни того, ни другого, — тут же отреагировала она и засмеялась.

— Почему?

— Ты не англичанин, не вхож в круг «старых однокашников»[264], ты не наследственный член какого-нибудь закрытого клуба, и сколько бы у тебя ни было денег и власти, все равно решать, что и как, будут «старые однокашники». — Она взяла пустую бутылку и сходила за другой.

— Ты считаешь, мне не добиться успеха?

— О, я не это имела в виду, Линк. Ты заговорил про «Струанз» или «Ротвелл-Горнт», про то, что ты собираешься наладить бизнес с одной из этих компаний. Если ты это сделаешь, то в конечном счете выиграют они.

— Они что, такие крутые?

— Нет. Но это азиатские компании, они здесь свои. Местная поговорка гласит: Тянься уя ибань хэй — «Под небесами все вороны чёрные», то есть все тайбани одним миром мазаны, и они будут заодно, чтобы уничтожить чужака.

— Значит, Иэну и Квиллану партнер не очень-то и нужен?

Она помолчала.

— В этом я уже мало что соображаю. Не разбираюсь в бизнесе. Просто я не знаю случая, чтобы приехавший сюда американец добился большого успеха.

— А как же Блицманн, «Суперфудз» и покупка ими контрольного пакета «Эйч Кей дженерал сторз»?

— Блицманн — это просто смех. Все его терпеть не могут и ждут не дождутся, когда он оскандалится. Даже Паг… Пагмайр. Квиллан уверен, что так и будет. Нет, ничего не вышло даже у Купера и Тиллмана. Это были американские трейдеры тех первых дней, Линк, торговцы опиумом — они даже пользовались покровительством Дирка Струана. Больше того, Струаны и Куперы связаны родством: «Карга» Струан выдала старшую дочь Эмму за старика Джеффа Купера. Его прозвали Старый Нос Крючком, когда он на склоне лет впал в детство. Говорят, этот брак стал платой за помощь в разорении Тайлера Брока. Ты слышал о них, Линк? О Броках, сэре Моргане, его отце Тайлере и Карге?

— Кое-какие из этих историй нам рассказывал Питер Марлоу.

— Если хочешь узнать, что такое настоящий Гонконг, тебе надо поговорить с Тетушкой Светлые Глаза — это Сара Чэнь, старая дева, тетушка Филлипа Чэня! Вот это личность, Линк, и на язычок к ней лучше не попадаться. Она утверждает, что ей восемьдесят восемь. Я считаю, что больше. Её отец — сэр Гордон Чэнь, незаконный сын Дирка Струана от его наложницы Кай-сун, а мать — знаменитая красавица Карен Юань.

— А это кто такая?

— Карен Юань — внучка Робба Струана. У Робба, сводного брата Дирка Струана, была наложница по имени Яо Минсу, от которой у него родилась дочь Изабель. Изабель вышла замуж за Джона Юаня, незаконного сына Джеффа Купера. Джон Юань стал известным пиратом и контрабандистом опиума, а Изабель посмертно получила широкую и печальную славу: она играла в мацзян по-крупному и два раза проигрывала все состояние мужа. Так вот, дочь Изабель и Джона Юаня, Карен, вышла замуж за сэра Гордона Чэня. Вообще-то, она была у него вторая жена, то есть, скорее, любовница, но этот брак считался вполне законным. Здесь до сих пор китаец может на законных основаниях иметь сколько угодно жен.

— Это удобно!

— Для мужчины! — улыбнулась Орланда. — Так что эта крохотная ветвь Юаней — потомки Купера. Чжуны и Чэни — от Дирка Струана. Суны, Тупы и Дуны — от художника Аристотеля Квэнса. Здесь, в Гонконге, дети по традиции берут фамилию матери, а мать обычно простая девушка, проданная в наложницы родителями.

— Родителями?

— В большинстве случаев — да, — не моргнув глазом сказала она. — Тун тянь юй мин — «Слушайся небес и следуй судьбе». Особенно когда тебе нечего есть. — Она пожала плечами. — В этом нет ничего постыдного, Линк, никакой потери лица. Во всяком случае, в Азии.

— Откуда ты столько знаешь о Струанах, Куперах, всех этих наложницах и прочем?

— Так ведь город небольшой, и мы все любим тайны. На самом деле никаких тайн в Гонконге нет. Среди своих — если это действительно свои — все знают всё обо всех. Ну почти все. Как я уже говорила, у нас здесь очень глубокие корни. И не забывай, что Чэни, Юани и Суны — евразийцы. Я уже говорила, что евразийцы женятся на евразийцах, поэтому мы должны знать, от кого произошли. Англичане или китайцы не склонны сочетаться с нами брачными узами, они видят в нас лишь любовниц или любовников. — Она потихоньку пила вино, и он был восхищен тонкостью и грацией её движений. — В китайских семьях есть традиция записывать свою генеалогию в деревенских книгах. Это единственное законное свидетельство, по которому можно проследить преемственность: никаких метрик у них никогда не водилось. — Она улыбнулась. — Возвращаясь к твоему вопросу. И Иэн Данросс, и Квиллан будут рады воспользоваться твоими деньгами и твоим положением на рынке Штатов. И ты получишь прибыль с любым из них — если тебя устроит роль молчаливого партнера.

Бартлетт задумчиво перевел взгляд на вид за окном.

Она терпеливо ждала, позволяя ему поразмышлять и оставаясь неподвижной. «Как я рада, что Квиллан такой хороший учитель и такой умный человек, — думала она. — И такой мудрый. Он опять оказался прав».

Сегодня утром она позвонила Горнту, вся в слезах, на его личный номер, чтобы рассказать о случившемся.

— О, Квиллан, думаю, я все испортила…

— Что говорила ты и что сказал он?

Она выложила все как было, и он её успокоил:

— Я считаю, Орланда, переживать не стоит. Он вернется. Если не сегодня вечером, то завтра.

— Ох, ты уверен? — пролепетала она, исполненная благодарности.

— Да. А теперь вытри слезы и послушай меня. — И он растолковал, что нужно делать, как одеться, и посоветовал прежде всего быть женщиной.

«Ах, до чего здорово, что я женщина», — подумала она, с грустью вспоминая прежние времена, когда они были счастливы вместе, она и Квиллан: ей девятнадцать, она его любовница уже два года и больше не смущается и не боится — ни постели, ни его, ни самой себя. Они иногда выходили на его яхте в полуночный круиз — только Квиллан и она, — и он наставлял её.

— Ты женщина и гонконгский янь. Поэтому, если хочешь жить хорошо, иметь красивые вещи, если хочешь, чтобы тобой дорожили, если хочешь любви, постели и безопасности в этом мире, будь женщиной.

— А как это, милый?

— Думай лишь о том, как удовлетворить меня и сделать мне приятно. Разожги во мне страсть, когда я жажду страсти, дай покой, когда я нуждаюсь в покое, подари уединение, когда я стремлюсь уединиться, и постоянно неси счастье, не посягая на мою свободу. Готовь как гурме, разбирайся в хороших винах, всегда держи язык за зубами, защищай мою репутацию и никогда не изводи придирками.