Персональный апокалипсис - Татьяна Коган

Софья остановилась, похлопала руками по бедрам:

– Маркиз, Маркизик, иди сюда, моя лапа, иди!

Пес несмело поднял грязную унылую морду и с сомнением воззрился на человека.

– Ну иди же сюда, бедненький! Замерз же! – Она открыла дверь и поманила его, приглашая в подъезд.

Там, под лестницей, Софья давно устроила ему лежанку из теплых одеял, большинство жильцов не возражали, но находились сволочи, которые гоняли пса и грозились вызвать службу по отлову бродячих собак.

– Вот какой хороший мальчик, славный мальчик. – Она осторожно, чтобы не напугать, погладила его по холке, пропуская перед собой. – А какой я тебе вкусный ужин принесла!

Она достала упаковку влажного корма и вывалила в миску. Пес замер в нерешительности, не веря собственному счастью, и Софочка пододвинула миску ближе.

Пес принялся поглощать угощение, то и дело останавливаясь и поднимая наполовину закрытые свалявшимися космами глаза, будто ожидал подвоха. Софья подождала, когда Маркиз доест и свернется калачиком на теплой лежанке, и только после этого поднялась на площадку первого этажа и вызвала лифт.

Работы в кафе уже начались, и Софья уставала так, что вечером еле доползала домой. Она набрала полную ванну и нырнула в пенный сугроб, с блаженством погрузившись в горячую, пахнущую ароматическими добавками воду. Из комнаты доносилось назойливое пиликание телефона, но даже землетрясение не заставило бы Софочку вылезти сейчас из ванны. У нее был упоительно тяжелый день, и она заслужила несколько минут наедине с собой. Она усмехнулась про себя: еще недавно собственное общество казалось ей скучным, а теперь смотри-ка…

Журчание воды убаюкивало, Софья прикрыла веки и представила, как расскажет Андрею последние новости. Они ведь еще встретятся. Не может быть, чтобы не встретились.

Краем уха она уловила непривычный звук где-то в прихожей. Софья выключила воду и прислушалась. Кто-то определенно находился в квартире – шаги были тихие, но отчетливые. Пальцы инстинктивно вцепились в края ванны, а глаза заметались в поисках какого-нибудь предмета самообороны. Увы, кремом для глаз или вантузом грабителя не зашибешь. И бритвы, как назло, нет – она предпочитала пользоваться эпилятором. А даже если и была бы, толку-то? Вряд ли бы Софья смогла ею хладнокровно воспользоваться. Она осторожно встала, потянувшись за полотенцем, и в этот момент дверь распахнулась.

– Ой! – выдохнула она, увидев любовника. – Ты меня до смерти напугал!

– Если бы ты отвечала на звонки, то подобной ситуации не возникло бы, – холодно ответил Георгий Сергеевич и тут же удалился в комнату, давая ей возможность одеться.

– Прости, я действительно пропала в последние дни, – минутой позже говорила она, с виноватым видом усаживаясь на диван рядом с любовником.

– Можно поинтересоваться, чем таким важным ты была занята, что не находила времени поговорить со мной? – В голосе Георгия Сергеевича звенело с трудом сдерживаемое раздражение. Он не привык к подобному отношению, тем более от тех, кто напрямую от него зависит. За все время их знакомства Софочка впервые неприятно его удивила.

– Меня попросили сделать дизайн одного помещения, и я согласилась, – мягко проговорила она. – Не злись, пожалуйста.

Георгий Сергеевич недоуменно приподнял брови:

– Тебя попросили что? Сделать дизайн помещения, я правильно понял?

– М… да, – осторожно протянула она, предчувствуя недоброе.

– И с каких это пор ты у нас разбираешься в дизайне?

– Ну, мне всегда это нравилось, и…

– И ты подумала, что действительно в этом соображаешь? – оборвал он ее. – Ты всерьез вообразила, что кому-то понадобились услуги доморощенного специалиста? Напомни-ка мне, какое у тебя образование?

– Гива…

– Что, Гива? Заказчик – мужчина, не так ли? – продолжал наступать Георгий Сергеевич. – Ты ведь понимаешь, что ему нужно от тебя совсем другое?

– Нет, ему больше ничего от меня не нужно, – попробовала возразить Софья. – Ему понравились мои идеи…

– И он тебе даже заплатит? – предположил Гива.

– Похоже на то.

Желваки на его лице заходили ходуном.

– Я тебя плохо содержу? Даю мало денег? Делаю мало подарков?

Софья растерянно улыбнулась:

– Ты очень щедрый, Гивочка, мне с тобой очень повезло. Я не пойму, к чему такие вопросы. Я, честно говоря, думала, что ты порадуешься за меня, – она ласково положила ладонь на его колено, но он резко сбросил ее.

– Чему я должен радоваться? Тому, что какой-то хрен пытается купить тебя нелепой выдумкой? Или, может быть, тому, что не могу приехать к своей любимой женщине, потому что она, видите ли, занята глупой прихотью? – Он поднялся, подошел к окну и замер, спрятав руки в карманы брюк.

Софья смотрела на его напряженную спину и понимала, что должна обнять его, зашептать ласковые слова, ведь он имел право обижаться. Новый опыт завладел всем ее существом, и она перестала уделять Гиве внимание, которого он заслуживал. Софочке следовало извиниться, пообещать, что больше никогда так не поступит, но все внутри противилось этой идее. Почему она должна подстраиваться, вечно подстраиваться? Гива твердил, что любит ее, но разве любить – не значит радоваться успехам, поддерживать, вдохновлять?

– Для меня это очень важно. – Собственный лепет показался ей жалким. – У меня есть чувство стиля, и я могу…

– Ты можешь? – Георгий Сергеевич резко развернулся, напугав ее. – У тебя одиннадцать классов с натяжкой. Единственное, что ты можешь, это…

– Это что? – Софья гордо вскинула подбородок, борясь с острым желанием заплакать. – Быть твоим эскортом и секс-игрушкой, да? Сидеть на пуфике, сложив ручки, и ждать, когда меня позовут? Бежать к тебе по щелчку?

Проклятые слезы все-таки сорвались, потекли по щекам.

– Я не сделала ничего плохого. Мне предложили попробовать, и я согласилась, и знаешь, мне очень нравится! Нравится ощущать себя полезной, способной на что-то.

Она закрыла лицо руками, но Гива схватил ее за запястья и отвел их в стороны, заставляя смотреть на себя.

– Мне нужна милая, заботливая девочка, для которой мое общество важнее всего остального, – зашептал он с перекошенным от злобы лицом. – А не истеричная феминистка, для которой работа – смысл ее жизни. Не знаю, кто надоумил тебя, но если ты не прекратишь эту клоунаду… – он осекся, понимая, что может наговорить лишнего. – Словом, поразмысли хорошенько и сообщи о своем решении!

Он обогнул всхлипывающую любовницу и исчез в прихожей. Несколько секунд спустя входная дверь хлопнула, и в квартире повисла тишина.

Это была их первая крупная ссора. Безусловно, Софа должна была кинуться вслед, удержать его, утешить. Никогда прежде он не разговаривал с ней в подобном тоне; произошедшее сильно задело Гиву, если не сказать – оскорбило. Она уже дернулась к двери, чтобы догнать любовника, но ноги подкосились, вынуждая ее сесть прямо на пол. Она так устала, господи, как же она устала. Она подумает об этом завтра. Кстати, знакомая фраза, интересно, откуда она? Из книги какой-то? Любопытно будет почитать. Софочка посидела, изучая пространство перед собой, потом встала, закрыла дверь на внутренний замок, отключила телефон и легла спать.