Руководство к действию на ближайшие дни - Йоав Блум

Ночь была относительно приятная, и Сами-уродец рассчитывал хорошо выспаться: он надеялся, что дождя не будет и что на него не полезут кошки.

Переулок, где он спал в последние два года, уже стал его домом. Ко всем углам он успел привыкнуть, ему здесь было уютно, а старое граффити уже выглядело как знакомая картинка на стене. Поэтому, несмотря на то что рядом была большая помойка, от которой порой сильно воняло, и канализационная труба, которая сотрясалась всякий раз, когда кто-нибудь из жильцов дома спускал воду, он думал, что неплохо устроился. Ну, относительно.

Эти улицы он знает уже семь лет, а они знают его. Спроси любого в этом районе, кто такой Сами-уродец, – и все укажут на него. Это тот, кто ходит со старой тележкой из супермаркета, набитой всяким добром, попрошайничает у водителей на выезде из промзоны и иногда, поздно ночью, стоит на перекрестке и поет. Сейчас такая приятная ночь, самое время петь – но он лучше ляжет спать. Сегодня он сравнительно неплохо поел. Пение лучше отложить до тех времен, когда ночью трудно будет уснуть от голода. Он будет петь до изнеможения – и усталость окажется сильнее, чем голод.

Уже никто не помнит его настоящего имени, и, наверное, это к лучшему. Настоящее его имя – из другой жизни, гораздо более простой. Жизни ребенка, которого время от времени обнимают, молодого человека, который мечтает о чем-то, молодого мужчины в расцвете сил. Теперь, когда он, хромой, в драной шапке-чулке, бродит без дела по улице со своей тележкой, разговаривает с чокнутой, которая спит на площади и постоянно ссорится с алкашом за заводом, – пусть лучше его зовут уродцем, чем настоящим именем. Нет причин пачкать это красивое имя неприглядной действительностью.

Он растянулся на своей картонке. Вполне качественный картон. Когда-то он был коробкой от 50-дюймового телевизора «Панасоник».

Высокое разрешение, беспроводной модем, поддержка других видов подключения. Он перечитывал это описание уже много раз, а однажды один парень в парке – он раздавал прохожим пончики в честь Хануки – даже объяснил ему, что все это значит. Теперь он уже хуже помнил все это. Важно, что это двуслойный толстый картон. И это если разложить. А если спать на коробке, не залезая в нее, – под тобой в два раза более толстый слой картона. Аж четыре слоя, – если задуматься, телевизору доставалось вдвое меньше.

Помойка заслоняла его от глаз прохожих. На входе в этот переулок было полно мусора, и это отпугивало людей. Чаще, если не приходили кошки, можно было проспать целую ночь – и тебя никто не будил. Конечно, если погода была хорошая. Вообще, против кошек он ничего не имеет, наоборот. Они милые, самостоятельные, с ними не так тоскливо. Но ночью они могут поднять шум, а если что-нибудь их напугает – запрыгнуть прямиком на тебя и, только приземлившись, понять, что ты живое существо. Каждую ночь, укладываясь спать, он проверял, чтобы помойка была закрыта и чтобы в мусоре, который рассыпан по земле, не оставалось еды. В большинстве случаев ничего больше и не требовалось.

Сегодня был неплохой день, подумал он.

Он прошелся по улицам и собрал не так уж мало бутылок, завтра можно будет их сдать и получить несколько шекелей. Этого иногда хватает на колу или, там, фалафель. Или стопарик.