Руководство к действию на ближайшие дни - Йоав Блум

– Извини, я поздно встаю, – сказала Оснат. – Всегда говорила себе, что хоть ранняя пташка и ловит букашку, но ранней букашке не позавидуешь. И пока я не узнаю, кто я – пташка или букашка, – лучше не буду рисковать.

– А где мадам Вентор?

– Ушла. Сказала, что хочет поговорить с несколькими людьми – посоветоваться, порасспросить «народ на улице», что-то такое.

– А. Понял.

– Извини, что мы тебя оставили здесь.

Бен попробовал отрицательно покачать головой, но вдруг осознал, что делает странные движения – как будто у него прихватило спину.

– Ерунда, – сказал он. – Зато тем временем я почитал несколько интересных книг из вашей библиотеки.

– Из библиотеки Вентор, – уточнила Оснат. – Я не имею к этому всему отношения.

– Не вопрос, из библиотеки Вентор, – согласился Бен. – Кстати, как ее зовут?

Оснат отхлебнула кофе из кружки, оперлась на дверной косяк. Она была в синих спортивных штанах и белой армейской футболке – надела что под руку подвернулось.

– Понятия не имею, – ответила она.

– Как долго ты работаешь здесь?

– Несколько лет. Четыре, четыре с небольшим.

– И ты не знаешь, как зовут твою начальницу?

Она пожала плечами:

– Нет. Я всегда обращалась к ней «мадам Вентор», и этого как-то хватало. Я даже не уверена, что она сама помнит, как ее зовут.

Оснат вошла в комнату, взяла стул и села напротив Бена.

Он сделал глоток и почувствовал, что кофе чудовищно горький.

– Как тебе кофе? – спросила она.

– Мм… неплохо… – выдавил он и сделал еще глоток этой отвратительной жидкости – в качестве доказательства. – Даже очень вкусно. Спасибо.

– Да что ты! – сказала Оснат. Она вытащила из кармана штанов несколько бумажных пакетиков. – Тогда добавь сахара, и он будет вообще обалденным.

Бен закусил верхнюю губу и взял один пакетик. Разорвал его, высыпал сахар в кружку.

– Я просто хотел проявить любезность, – оправдался он.

– Не страшно, я понимаю, – улыбнулась Оснат. – Я ведь не знала, сколько сахара ты кладешь.

– Да-да. Конечно.

Он помешал кофе в кружке, сделал еще глоток – на этот раз было уже куда терпимее.

– Как тебе спалось? – спросила Оснат.

– Отлично, – сказал Бен. – Спалось хорошо, кровать очень удобная и…

Он посмотрел на нее, увидел легкую улыбку на ее лице и вздохнул:

– Отвратительно. Спалось просто ужасно. Эта раскладушка – полное говно, все время скрипит, матрас очень тонкий, какая-то пружина впилась мне прямо между лопаток. Не знаю, сколько часов я смог проспать. Даже сейчас, когда я сижу на ней, и то проваливаюсь.

– Да ладно?! – Оснат вопросительно подняла бровь. – А я так люблю на ней спать!

Бен подозрительно на нее посмотрел, она рассмеялась. Он растерянно улыбнулся, отвел взгляд, и они снова принялись за кофе, делая синхронные глотки.

– Откуда ты знаешь Вольфа? – спросила Оснат.

– Как-то я делал репортаж о людях из его дома престарелых, – сказал Бен. – И вышло так, что мы подружились. Я приходил раз в неделю или две, играл с ним в шахматы, разговаривал. Он был… мм… не таким, как все. А ты как с ним познакомилась?

– Когда я начала здесь работать, официально владельцем паба был он, и собеседование при приеме вел он. Иногда мадам Вентор просила меня навестить его в доме престарелых и рассказать, как тут дела, или передать письма – они все еще приходили ему сюда, на этот адрес.

– Он долго здесь прожил?

– Да, пока не переехал в дом престарелых. На третьем этаже, над квартирой Вентор. И да, у нас тоже был особый ритуал: я приходила и приносила какой-нибудь новый крепкий напиток, который мы получали. Ему страшно нравилось их пробовать. Иногда я забегала к нему, просто чтобы поговорить. Все думали, что я его внучка. Он был настолько не похож на обычных стариков! Внутри – как будто ребенок.

– И все эти истории…

– Да, – сказала Оснат. – И все, что он говорил о жизни. У него был такой острый, пронзительный взгляд. Тихая радость человека, который немало повидал, а теперь отдыхает, довольный собой. Мне нравилось, как он всегда говорил, что не важно, куда судьба тебя забросит…

– Главное – не жить мелко, – подхватил Бен.

Оснат замолчала и улыбнулась сама себе.

– Да, – мягко сказала она и поднесла кружку к губам. – Я не уверена, что мы правильно понимали, что он имел в виду. Многие люди считают свою жизнь мелкой, просто потому что все время сравнивают. Он говорил о великой жизни, которая суждена тебе, а не кому-нибудь еще. Жизнь, которая тебе как перчатка, сказал он мне как-то раз. По-моему, Вольф говорил не о высокой жизни, а о глубокой.

Бен молчал. Наконец сказал:

– Да.

Они молча допивали кофе. Наконец Оснат поставила пустую кружку на пол.

– Надо найти вторую бутылку, – произнесла она.

– Хм, – сказал Бен. – Если честно, я просто хочу вернуться к обычной жизни. Я принес вам бутылку, которая мне досталась. Моя миссия выполнена.

– К обычной жизни? Не смеши меня, – возразила Оснат. – Эта идея – переживания в… бутылках! Это самое классное, о чем я слышала! Я просто не могу упустить эту возможность!

– Возможность чего?

– Приключений.

– То, что для тебя приключение, для меня опасность, – сказал Бен.

– Эй. – Она погрозила пальцем. – Мы ведь только что говорили о мелкой жизни, а?

Бен пожал плечами и снова взялся за кофе. Оснат посмотрела на него, склонив голову набок и нахмурив брови.

– Я одного не понимаю, – сказала она.

– Чего? – спросил Бен.

– Как ты догадался взять бутылку, когда решил удрать из дома? Как ты понял, что тебя преследуют именно из-за нее?

– Я же говорил. – Бен заерзал на раскладушке. – Я заметил, что за мной следят с тех пор, как я вышел из конторы адвоката, и исходил из предположения, что следят именно из-за этого.

– Не верю, – покачала головой Оснат. – Даже если ты как-то умудрился понять, что они следят за тобой ради бутылки, которую, как они думали, ты получил от него, – ты ведь просто мог оставить ее в квартире, и все. Если ты не знал, что́ в бутылке, и не подозревал о ее важности, зачем ты взял ее с собой?

– Я… – пробормотал Бен. – Я…

– Ты знал раньше обо всей этой истории с переживателями, правда? – сказала Оснат. – Ты ведь сам переживатель?

– Нет, нет, честно, – испугался Бен. – Ничего я не переживаю. Ну, то есть я не из них.