Ногти - Михаил Елизаров
Книгу Ногти - Михаил Елизаров читаем онлайн бесплатно и без регистрации! Читать онлайн вы можете не только на компьютере, но и на андроид (Android), iPhone и iPad. Наслаждайтесь!
380 0 09:33, 11-05-2019
ЧИТАТЬ КНИГУ ОФЛАЙН в приложении android
Книга Ногти - Михаил Елизаров читать онлайн бесплатно без регистрации
«До хуя» — отметим в первую очередь исчезновение личного местоимения как эгоистического элемента. Идиома безличностна, точнее, всеобщна, всемирна, космична. «До хуя» — это всегда множество, приятное количество, достаток, урожай. То есть, говоря языком математики: Пизда — это минус, а Хуй — это плюс.
Хуй — предмет деликатный. «Не на помойке нашел», — с юмором скажет хозяйственный, практичный обыватель, обертывая член целлофаном…
Презерватив создан с мыслью об охране члена, но не влагалища. Оберегается всегда нечто более ценное, а пизда пусть бурьяном зарастет. Вдумайтесь, чего только в ней не побывало: клизмы, лампочки, стройматериалы, бутылки, шланги, плечики для одежды, огурцы, цветные карандаши, полное собрание сочинений Достоевского и проч.
Пизда — это бессмысленная агрессия, «дать пизды» — отнюдь не миролюбивый акт мужской солидарности, полового угощения. Нет. Это горький, черный символ избиения себе подобного.
«Накрыться пиздой» — ничего общего с приобретением крова. Наоборот, фразеологический эквивалент термина «апокалипсис».
А вот Хуй — это Мона Лиза. Послать на хуй частенько означает отсыл к идеальному. Так молодых художников отсылают взглянуть на шедевры античности или эпохи Ренессанса. Наконец, хуем можно творить. Пример: В. Гизлер, «Этюд в багровых тонах». Простыня, хуй, менструальная кровь. 0,76 на 0,95.
Снова подвернулся Гизлер. Душенька Гизлер, мой Ги-Ги. Радость моя, муза моя, скорбь моя. Где ты сейчас, малыш, когда время истекает, жизнь истекает? Я это шкурой чувствую…
Все мужчины — герои.
Мой Ги-Ги. Обделаться можно. Ги-Ги. Охуеть.
В ожидании женщины я не могу заняться чем-нибудь еще. Я только жду. Гляжу в окно, сижу у телефона, прислушиваюсь к уличным шагам. Я истязаю член, как рядового. Лечь-встать. Когда появится она и, спустя лихорадочную минуту, размажет по бедру мой половой плевок: «Ты что, уже?» — я попытаюсь объяснить, что мы вдвоем с начала ожиданья.
Немногим известно: телефон — от сатаны. Шесть циферок-люциферок (чем хороша провинция!). Звонок. В трубке девичий голос, кто такая — не говорит. Договорились встретиться у метро, вечером, в половине десятого. Я для порядка спросил:
— А что мы будем делать в такое время?
Она смеется:
— Что-нибудь придумаем.
Иду к метро на встречу, не зная с кем. Жду. Кто-то дергает меня за рукав. Я оборачиваюсь и, спустя мгновение, извиваюсь в пыли, сбитый с ног оправленным в железо кулаком. Я еще могу подняться, но притворяюсь мертвым.
Мне не доверяют. Серая фигура присаживается на корточки. Рука в черной перчатке приподнимает мою поникшую голову за подбородок.
— Сомлел, пидор? — Рука превращается в пощечину. — Теперь говори: спасибо за ремонт.
Я цежу сквозь битый рот:
— Спасибо, только я здесь ни при чем. Я не пидор.
На них для конспирации надеты маски персонажей русских народных сказок. У зайца коротко купированы уши, лисица полностью закрашена в черный цвет, у медведя облупилась морда. В детстве у меня была маска волка с оторванной челюстью. Я вспоминаю, как двоюродный брат Саша, деловито раздиравший маску на части, беззаботно убеждал: «Дедушка закрасит, ничего видно не будет».
Заяц по-домашнему шепчет:
— Дите, совсем еще дите…
Что делает со мной простое звериное участие… Глаза выходят из берегов, я шумно дышу сквозь слипшиеся ноздри и рыдаю. У меня горячие и пористые щеки, и в каждой поре успела высохнуть слезинка.
Медведь, спекулируя отцовскими интонациями на вытянутых в трубочку губах, вздыхает:
— Ну кто ж дите так ногами хуячит, а?! — Он дует мне в лицо. — Цюньчик-то хоть цел? — и прыскает жидким смехом.
Моя тряпичная душа не жаждет романтической гибели.
Дивная космогоническая сцена на рынке. Маленький истертый алкашик говорит бульдожьего вида мяснику:
— Тебе Вова привет передавал…
— Рот закрой, падла, — отвечает огромный, в фартуке, мясник. Чавкает топор, врезаясь в тушу. Мясо брызжет во все стороны. На щеке алкашика повисает розовый, как пиявка, говяжий червячок.
Что же вы за люди такие?! Да вы замучили меня своим: «В тот день он выбрался на улицу с мыслью кого-нибудь убить. В рюкзаке у него были топор и нож. Навстречу женщина, топором ее по голове, труп в кусты. Отрезал груди и давай жрать — в каждой руке по арбузному ломтю, попеременно откусывает от каждого — хорошо!.. Но они, груди, жирные! „Сплюнь, сплюнь немедленно!“ Выплюнул! А во влагалище ветку засунул».
Совсем не так. Мужчина в старом драповом пальто и облезлой ушанке. На вид — взрослый, а лицо — детское, в редкой щетине. Я, семилетний, иду и монетками в варежке звеню. Он за мной как увязался, а я, строго-настрого предупрежденный, побежал… Куда?! От себя не убежишь.
Истинно говорю: мир катится к концу. Митрополит обрел дар речи и произнес по радио имя Божье в извращенной форме. В трамвай 12-го маршрута ввалился неопрятный клочкобородый старик с хозяйственной сумкой, прихваченной с боков изоляционной лентой, и вызвал жалость. Старику предложили почетное сиденье под компостером, но он отказался зловещими словами:
— Это место покойника.
Трамвай причалил к остановке, и не успел приятнейший мужчина с тубусом под мышкой присесть на злополучное кресло, как захрипел, ухватился за нагрудный карман, потом посинел и затих, выронив тубус. Все, кто стояли возле, отшатнулись, но одна прозорливая баба бросилась старику в ноги:
— Скажи, что ждет!
И тот, не задумываясь, предрек:
— Зима будет снежная, а весна — кровавая, — и вышел, грохоча бутылками.
По вагону прокатилось:
— Николай Угодник…
Очевидцы рассказывали, как на шестом этаже дома № 3 по улице Коржановской, на сияющем свежим цинком подоконнике стоял юноша в белых тряпках вокруг бедер и звонко возвещал:
— Я забираю мой космос с собой!
Сердобольная толпа уговаривала в одно горло:
— Кому он на хер нужен, космос твой! Оставляй себе и слезай, сорвешься, неровен час!
Юноша, с нарастающим звоном, в котором слились вызов с угрозой, возвестил вторично:
— Я забираю мой космос с собой! — лягнул пяткой кровельный лист, стрельнувший, как пистон. Юноша сдернул тряпки и показался толпе полностью обнаженным.
Народ так и ахнул:
— У мыша яйца больше!
Страшно закричал юноша, изо рта его вылетели кинжальные языки синего пламени, он притопнул, взмыл в воздух и штопором ввинтился в мутно-бирюзовую бездну небес.
Прочитали книгу? Предлагаем вам поделится своим впечатлением! Ваш отзыв будет полезен читателям, которые еще только собираются познакомиться с произведением.
Уважаемые читатели, слушатели и просто посетители нашей библиотеки! Просим Вас придерживаться определенных правил при комментировании литературных произведений.
Просьба отказаться от дискриминационных высказываний. Мы защищаем право наших читателей свободно выражать свою точку зрения. Вместе с тем мы не терпим агрессии. На сайте запрещено оставлять комментарий, который содержит унизительные высказывания или призывы к насилию по отношению к отдельным лицам или группам людей на основании их расы, этнического происхождения, вероисповедания, недееспособности, пола, возраста, статуса ветерана, касты или сексуальной ориентации. Просьба отказаться от оскорблений, угроз и запугиваний. Просьба отказаться от нецензурной лексики. Просьба вести себя максимально корректно как по отношению к авторам, так и по отношению к другим читателям и их комментариям.
Надеемся на Ваше понимание и благоразумие. С уважением, администратор сайта
Оставить комментарий
Mkot1312 июль 21:17
