Собака в подарок - Сьюзан Петик

Она увидела движение за витражными окнами, и входная дверь распахнулась. На пороге стояла Марисса, одетая в спортивный костюм из персикового велюра и обутая в украшенные драгоценными камнями балетки. Ее светлые волосы выглядели так, словно она только что вернулась из салона красоты.

– Саванна, я так рада тебя видеть, – сказала она, делая шаг назад. – Прошу тебя, входи.

Две женщины на мгновение обняли друг друга и расцеловались, едва коснувшись губами щек друг друга.

– Я тебя не задержу, – сказала Саванна. – Я понимаю, что ты занята.

На самом деле занятым человеком была не Марисса, а она сама. Имея садовника, горничную и кухарку и не имея работы, которая бы занимала ее время, Марисса была совершенно свободна от каких бы то ни было дел, пока ее дети не возвращались из школы. И тем не менее благодаря ее праздности у Мариссы был более высокий социальный статус, чем у ее бывшей подруги. Иными словами, она сумела удачно выйти замуж, и ей не было нужды, как Саванне, самой зарабатывать себе на жизнь.

Появилась горничная и взяла у Саванны пальто.

– Когда ты повесишь его на вешалку, принеси нам в гостиную чаю с сахаром, – велела ей Марисса. – Да, и еще принеси этих маленьких пирожных, которые печет Жижи.

Она хихикнула.

– Честное слово, эта моя кухарка превратит меня в толстушку.

Саванна посмотрела на нее и улыбнулась. Проходя по великолепному вестибюлю, она окинула его взглядом – мраморный пол, хрустальная люстра, изысканное сочетание персиковых и золотистых тонов, которое венчал натюрморт Гэбриеля Хэррисона, висящий на стене на площадке лестницы с двумя маршами. Слава богу, что убранство этого дома, которым она занималась, пока еще не обезображено безвкусными добавлениями его хозяйки.

– Пойдем, – сказала Марисса. – Пойдем в гостиную и поболтаем.

Она повернулась и вышла из вестибюля; шаги ее балеток были почти беззвучны.

– Я так удивилась, когда ты позвонила, дорогая. Ведь мы с тобой не виделись целую вечность.

Это потому, что ты решила, что я недостаточно для тебя хороша, – подумала Саванна.

Марисса задумчиво постучала пальцами по своему подбородку.

– Кажется, в последний раз мы виделись, когда ты работала над этим домом.

Работала над этим домом. Как будто она была одной из строительных рабочих.

Когда они вошли в гостиную, Саванна расстроилась. Как она и боялась, комната уже начала наполняться дешевыми безделушками и уродливыми самодельными украшениями, которые нанесли домой дети Мариссы: Кендалл, тихая, милая, хотя и не очень умная девочка, и Коуди, нахальный задира, который в свои двенадцать лет был уменьшенной копией отца. Слава богу, что у нее и Донни никогда не было детей, подумала Саванна. В мире достаточно проблем и без появления еще одного мерзкого маленького сопливца.

На стене у камина теперь висело еще одно не одобренное ею добавление. Саванна подошла к нему, чтобы рассмотреть его поближе. Это был монтаж фотографий, сделанных, когда она и Марисса учились в старших классах средней школы. На них были изображены они обе: вот они во главе группы поддержки школьной футбольной команды, вот делают надписи на баннерах после ее возвращения с выездных матчей, вот танцуют с пышными прическами на выпускном балу в парах с Треем Дэниелсом и Трэвисом Дилом. Саванна почувствовала, как у нее сжалось горло. Кто бы тогда мог подумать, что год спустя Трэвис будет учиться в Принстоне, а Саванна и Донни Хиллер будут спорить о том, кто из них забыл завернуть крышку на тюбике с зубной пастой?

– Одна девушка в офисе Трея собрала их вместе на день моего рождения, – сказала Марисса, оглядываясь через плечо. – Посмотри, как мы с тобой тогда веселились.

Вошла горничная и поставила на стол поднос с двумя стаканами чая и тарелкой, на которой были прихотливо уложены печенья.

– Жижи говорит, что мистер Дэниелс велел ей оставить пирожные для него, – пробормотала она.

Губы Мариссы дернулись.

– Ну, что ж, он же хозяин дома, – весело сказала она. – Если он считает, что его жена и ее старая подруга не заслуживают пирожных, то придется обойтись печеньями.

Горничная вышла, а Саванна и Марисса присели на диван и начали пить чай с печеньем.

Саванна отпила чаю.

– Как поживает Трей?

– Хорошо. Начался сезон охоты на оленей, и у него радости полные штаны. Честное слово, я никогда еще не встречала другого мужчины, который бы так любил убивать всякую живность. Когда охота на оленей не разрешена, он охотится на тех зверушек, на которых охотничий сезон открыт, а если отстрел кого бы то ни было вообще запрещен, он расставляет в лесу ловушки и капканы.

– Вот и молодец. В этом году у двух моих клиенток койоты сожрали котов.

Марисса уклончиво пожала плечами.

– Полагаю, каждому мужчине нужно какое-то хобби. – Она показала рукой на диван. – Расскажи мне, о чем ты хочешь поговорить.

Саванна уселась поудобнее, держа в руке стакан с чаем и гадая, с чего лучше начать. После оскорблений, которые ей нанесли в «Граулере», ей отчаянно хотелось выяснить, кто именно – если такая женщина и впрямь есть – пытается отбить у нее Трэвиса Дила, но если она просто попросит Мариссу рассказать ей все, что та знает, никакой информации ей не добыть. Хотя они и «старые подруги», с точки зрения света они теперь неравны, и Саванна не хотела и дальше ронять свое реноме в глазах Мариссы, обращаясь к ней с просьбой. Марисса не оказывает услуг тем людям, которые не могут отплатить ей тем же.

– Это касается Трэвиса.

– А что, между вами что-то пошло не так?

Саванна взяла с тарелки печенье. Интересно, это всего лишь невинный вопрос, или же до Мариссы уже дошли какие-то слухи? Если она и впрямь что-то знает, это не может быть известно всем, иначе сама Саванна непременно услышала бы об этом в салоне Вайноны. Она еще раз взглянула на фотографии на стене, и ее вдруг поразила парадоксальность сложившейся ситуации. Ведь было время, когда не Марисса, а она сама была предметом зависти сплетниц Болингброка.

В те дни Саванна была дочерью мэра, самой популярной девочкой в школе и центром всеобщего внимания. Даже после ее развода, когда некоторые встали на сторону Донни, она не утратила своего места в неофициальной социальной иерархии. И ей казалось, что она всегда будет любимицей фортуны.

Но потом ее отец оказался замешан в каких-то махинациях с землей и его не переизбрали на очередной срок. И ее тут же перестали приглашать на вечеринки, ее «старых друзей» постоянно не оказывалось дома, и вместо того, чтобы беззаботно жить в родительском доме, получая от отца щедрое денежное содержание, Саванна была вынуждена пойти работать. Она так и не оправилась от этого унижения.

– Вообще-то, – сказала она, – я пришла, чтобы спросить тебя, не связывался ли он с тобой, не говорил ли он тебе, как у него дела.