Путешествие в Индию - Эдвард Форстер

— Не спеши, мама, мы только собираемся, — сказал Ронни, поспешил к Филдингу, отвел его в сторону и обратился к нему с несколько наигранной сердечностью: — Старина, простите меня за вторжение, но думаю, вам не следовало оставлять мисс Квестед одну.

— Прошу прощения, что-нибудь случилось? — спросил Филдинг, тоже стараясь сохранить доброжелательность.

— Ну… Я, конечно, прожженный и конченый бюрократ, но мне неприятно видеть английскую девушку, курящую в компании двух индийцев.

— Курить или не курить — это ее добрая воля, старина.

— Это нормально в Англии.

— Как хотите, но я не вижу в этом ничего плохого.

— Не видите так не видите… Но разве вы не заметили, каким развязным тоном говорит этот молодчик?

Азиз тем временем покровительственно говорил что-то миссис Мур.

— Это не развязность, — возразил Филдинг. — Парень просто очень сильно нервничает, вот и все.

— Что же могло расстроить его чувствительные нервы?

— Не знаю, он вел себя вполне прилично, когда я их покинул.

— Но я ничего не говорил, — придав тону убедительность, произнес Ронни. — Я вообще с ним не разговаривал.

— Ничего страшного, забирайте своих дам. Как мне кажется, беда миновала.

— Филдинг, я прошу вас, не принимайте это близко к сердцу, у меня не было намерения задеть вас. Вы, наверное, не поедете с нами на поло? Знаете, мы все были бы в восторге, если бы вы поехали с нами.

— Боюсь, что не смогу, но все равно спасибо за приглашение. Извините и не примите за оскорбление. Я не хотел вас обидеть.

Ронни и обе дамы начали собираться. Все были взвинчены и расстроены. Раздражение витало в воздухе. Возможно ли такое на шотландских болотах или на итальянском горном пастбище? — думал потом Филдинг. В Индии не было запаса спокойствия, не было резервного пространства — спокойствия либо не было вообще, либо оно изливалось в избытке, поглощая все остальное, и профессор Годболи воплощал собой эту почти патологическую безмятежность. Азиз был отвратителен в своей претенциозности, миссис Мур и мисс Квестед вели себя глупо, а он и Хислоп, сохраняя декор вежливости, были просто ужасны в своей взаимной неприязни.

— До свидания, мистер Филдинг, большое вам спасибо… Какой у вас замечательный колледж!

— До свидания, миссис Мур.

— До свидания, мистер Филдинг, это был замечательный вечер…

— До свидания, мисс Квестед.

— До свидания, мистер Азиз.

— До свидания миссис Мур.

— До свидания, мистер Азиз.

— До свидания, мисс Квестед, — с этими словами он с чувством потряс ее руку, чтобы показать свое облегчение. — Надеюсь, вы не забудете о пещерах? Я мгновенно все устрою, как только вы вспомните.

— Спасибо, спасибо вам…

В Азиза вселился какой-то дьявол, и он напоследок воскликнул:

— Как жалко, что вы так скоро покинете Индию! Прошу вас, измените свое решение, оставайтесь.

— До свидания, профессор Годболи, — продолжила она, внезапно придя в необъяснимое волнение. — Очень жаль, что мы не слышали, как вы поете.

— Я могу сделать это сейчас, — ответил он и запел.

Слабый поначалу голос креп, звуки лились, сменяя друг друга. Иногда возникал странный ритм, иногда в мелодии вдруг появлялось что-то западное. Ухо, то и дело становившееся в тупик, вскоре потеряло всякое понимание этого песнопения, заблудившись в лабиринте шумов — они не были неприятны, не резали слух, но были абсолютно непонятны, как песня незнакомой птицы. Это пение понимали только слуги, которые, слушая, начали перешептываться друг с другом. Человек, собиравший водяной орех, как был, голый, вылез из бассейна и застыл в восхищении, приоткрыв от восторга рот и едва не вывалив алый язык. Звуки затихали так же неожиданно и случайно, как и возникали — диатонически перескакивая с одной линейки на другую.

— Огромное спасибо, что это было? — спросил Филдинг.

— Сейчас я все объясню. Это был религиозный гимн. Я пел его от лица доярки, обращаясь к Шри Кришне: «Приди, приди ко мне один!» Но бог отказывается, и тогда я смиряюсь и прошу: «Приди ко мне не один. Стань сотней Кришн, и пусть каждый из них придет к сотне моих подруг, но один, о, господин, один из всей вселенной, пусть придет ко мне». Бог отказывается это сделать. Так повторяется несколько раз. Эта рага приурочена к вечернему времени.

— Но в других гимнах бог не отказывается прийти? — негромко спросила миссис Мур.

— Нет, он отказывается, — повторил Годболи, очевидно не поняв вопроса. — Я прошу его: «Приди, приди, приди, приди», но он не откликается на мою мольбу.

Вдали стихли шаги Ронни, и наступила мертвая тишина. Ни ряби на воде, ни шевеления листьев.