Путешествие в Индию - Эдвард Форстер

Азиз был начисто лишен чувства факта. Его эмоции определяли его убеждения, что приводило к трагической отчужденности, возникшей между ним и его английским другом. Они покорили друг друга, но эта взаимная победа осталась незавершенной. Филдинг уехал на конференцию, и Азиз, ловя в течение нескольких дней беспрепятственно расползавшиеся слухи о поведении мисс Квестед, в конце концов в них поверил. У него не было никаких возражений морального свойства против развлечений его друзей, а Сирил, достигший вполне зрелого возраста, скоро рисковал перестать котироваться на любовном рынке и поэтому имел право получать удовольствие там, где мог его найти. Однако Азиза возмущало то, что Сирил связался с женщиной, которую Азиз по-прежнему считал своим врагом; и, кроме того, почему Филдинг ничего ему не сказал? Какая может быть дружба без доверительных отношений? Он сам иногда рассказывал Филдингу совершенно шокирующие вещи, и англичанин терпеливо его выслушивал, хотя сам ничего не говорил взамен.

По возвращении Филдинга Азиз встретил его на вокзале и согласился с ним пообедать, а потом — впрочем, не в лоб — принялся выпытывать то, что его интересовало, по видимости, непринужденно и даже с юмором. Кстати пришелся и европейский семейный скандал — мистер Макбрайд и мисс Дерек. Патологическая привязанность мисс Дерек к Чандрапуру нашла очень простое объяснение: мистера Макбрайда застукали в ее комнате, и миссис Макбрайд подала на развод.

— Вот каким на самом деле оказался этот праведник. Теперь он будет во всем обвинять здешний климат. Но на деле мы опять окажемся виноваты во всем. Интересны тебе эти новости, Сирил?

— Не особенно, — ответил Филдинг, проявлявший мало интереса к чужим грехам. — Послушай лучше мои новости. — Лицо Азиза вспыхнуло. — На конференции был решено…

— Давай сегодня отвлечемся от педагогики. Мне, например, сейчас надо будет вернуться в Минто. Кажется, надвигается эпидемия холеры. У нас уже было несколько случаев — и местных, и привозных. Жизнь стала грустной. Новый уполномоченный хирург такой же, как прежний, но пока не осмеливается открыто проявлять свой дурной характер. Все мои страдания пропали даром. Но послушай, Сирил, пока я не забыл. О тебе тут сплетничают не меньше, чем о Макбрайде. Говорят, что ты и мисс Квестед стали слишком близкими друзьями. Если откровенно, то говорят, что вы виновны в неподобающем поведении.

— Я был уверен, что это будут говорить.

— Слухи ползут по городу и могут повредить твоей репутации. Знаешь, в Чандрапуре отнюдь не каждый — твой друг и сторонник. Я сделал все, что в моих силах, чтобы прекратить эти сплетни.

— Не трудись. Все же мисс Квестед уехала.

— Вся эта история навредит не тому, кто уехал, а тому, кто остался. Представь себе мое смятение и тревогу. Я даже стал плохо спать. Сначала из-за нее склоняли мое имя, теперь склоняют твое.

— Не пользуйся такими сильными выражениями.

— Какими, например?

— Смятение и тревога.

— Разве я не прожил всю мою жизнь в Индии? Разве я не знаю, что именно производит здесь наихудшее впечатление? — Было видно, что Азиз по-настоящему рассержен.

— Все это верно, но дело в мере. Ты всегда немного перехлестываешь через край, дружище. Жаль, что эти слухи ходят, но эта жалость настолько мала, что мы вполне можем поговорить о чем-нибудь другом.

— Ты больше озабочен репутацией мисс Квестед, я же вижу это по твоему лицу.

— Что касается моей озабоченности… Знаешь, я очень легко снимаюсь с насиженных мест.

— Сирил, это хвастовство насчет легкости на подъем тебя погубит. Ты наживаешь врагов, и это меня очень беспокоит.

— Каких врагов?

Азиз мог назвать только самого себя и, поняв, что попал в глупое положение, разозлился еще больше.

— Я уже давал тебе — один за другим — списки людей в этом городе, которым нельзя доверять. В твоем положении я бы чувствовал себя как в осажденной крепости, со всех сторон обложенной врагами. Ты заметил, что я говорю вполголоса. Это потому, что у тебя новый саис.^[32] Откуда я знаю, что он не шпион? — Он еще больше понизил голос: — Каждый третий слуга — соглядатай.

— Так в чем, собственно, проблема? — улыбаясь, спросил Филдинг.