Благородный дом. Роман о Гонконге - Джеймс Клавелл

Макао! Какая глупость! Теперь даже и не вспомнить, как выглядел тот молодой человек. Помню лишь, что он был ужасен в постели. А ведь из-за него рухнула вся моя жизнь. Этот глупец был простым увлечением. Внезапным, преходящим, самым первым. А все из-за одиночества. Квиллана не было целый месяц, все разъехались. Страстно хотелось чего-то молодого — просто молодого тела, которое привлекло и оказалось таким бесполезным. Дура! Какая я была дура!»

Сердце затрепетало при воспоминании о том кошмаре: как её поймали, как отослали в Англию, как ей пришлось отбиваться от глупого юноши в отчаянной попытке угодить Квиллану, потом возвращение и холодность Квиллана, больше ни разу не пожелавшего разделить с ней постель. А после ещё более страшный кошмар — жизнь без него.

Ужасное время. И это страшное, неутолимое желание. Одна. Изгнанница. Ей вспомнились все тогдашние слезы и страдания. Она пыталась начать все сначала, осторожно, не теряя надежды, что он смилостивится, если только проявить терпение. В Гонконге у неё никого не было, здесь она всегда оставалась одна. Когда с мучительной тягой не удавалось справиться, Орланда уезжала в другие места на поиски, но неизменно оставалась неудовлетворенной. «Ох, Квиллан, каким ты был любовником!»

Не так давно, после смерти его жены, Орланда, выбрав нужный момент, отправилась на встречу с ним. Чтобы соблазнить и вернуть. В тот вечер ей казалось, что все получится, но он лишь играл с ней. «Одевайся, Орланда, мне просто было интересно взглянуть на твое тело. Хотелось убедиться, что оно такое же изысканное, как и в мое время. С удовольствием могу подтвердить, что да, ты по-прежнему само совершенство. Но извини, ты не возбуждаешь во мне желания». И все её безумные рыдания и мольбы были напрасны. Он лишь слушал и курил. Потом затушил сигарету и спокойно сказал: «Орланда, прошу, никогда больше не приезжай сюда без приглашения. Ты выбрала Макао».

И Квиллан был прав. Она сама сделала выбор, испортив ему репутацию. «Почему он до сих пор содержит меня? — спрашивала себя Орланда, скользя взглядом по толпе гостей в поисках Бартлетта. — Неужели нужно чего-то лишиться, чтобы понять, чего это на самом деле стоит? Неужели в этом вся жизнь?»

— Орланда!

Она испуганно остановилась: кто-то встал у неё на пути. Орланда воззрилась на невежу. Это был Ричард Гамильтон Пагмайр, противный коротышка — чуть ниже её ростом.

— Пожалуйста, познакомься: Чарльз Блицманн из Америки. — Пагмайр так плотоядно смотрел на неё и стоял так близко, что мурашки побежали по коже. — Чарльз будет… э-э… новым тайбанем «Дженерал сторз». Чак, это Орланда Рамуш!

— Рад познакомиться, мэм!

Она вежливо поздоровалась, хотя американец ей сразу не понравился.

— Прошу прощения…

— Называйте меня Чак. Вас зовут Орланда? Какое прекрасное имя! И платье прекрасное! — Блицманн эффектным жестом вынул визитную карточку. — Старинный китайский обычай!

Орланда взяла визитку, но не ответила тем же.

— Благодарю вас. Прошу прощения, мистер Блицманн, но я должна вас покинуть. Мне нужно встретиться с друзьями и… — Она не успела улизнуть.

Пагмайр, взяв её под локоть, отвел на шаг в сторону и хрипло прошептал:

— Как насчет поужинать? Ты выглядишь просто фантас…

Она вырвала руку, стараясь не привлекать внимания.

— Убирайся прочь, Паг.

— Послушай, Орлан…

— Я говорила тебе сотню раз, чтобы ты оставил меня в покое! А теперь цзю ни ло мо на тебя и всех твоих родственников! — проговорила она.

Пагмайр вспыхнул. Она всегда терпеть его не могла, даже в прежние времена. Он вечно поглядывал на неё за спиной Квиллана и пускал слюни, а когда она осталась не у дел, донимал, пытаясь всеми возможными способами затащить в постель. Не оставлял этих попыток и теперь.

— Если ты когда-нибудь ещё позвонишь мне или заговоришь со мной, о тебе и твоих странных привычках узнает весь Гонконг. — Она вежливо кивнула Блицманну, незаметно уронила его визитку и пошла дальше.

А Пагмайр вернулся к американцу.

— Какое тело! — проговорил Блицманн, глядя ей вслед.

— Это… это известная всем потаскушка, — презрительно ухмыльнулся Пагмайр. — Господи, ну поторопились бы они что ли с едой! Просто умираю как есть хочется.

— Она проститутка? — уставился на него Блицманн.

— Здесь никогда не знаешь наверняка, — вполголоса добавил Пагмайр. — Удивляюсь, что Шитэ Чжун пригласил её. А вообще-то не думаю, что это его сильно заботит теперь, когда рыцарское звание оплачено и присвоено. Несколько лет назад Орланда была подругой одного приятеля, но вернулась к старым привычкам и стала пробавляться на стороне. Приятель поймал её на этом и дал хорошего «П».

— Дал хорошего «П»?

— Дал Пинка — выгнал.

Блицманн никак не мог оторвать от Орланды глаз.

— Господи, — пробормотал он. — Не знаю, как насчет хорошего «П», но я, черт возьми, уверен, что дал бы ей кой-чего хорошего.

— Здесь дело лишь в деньгах, но могу тебя уверить, старина, с ней связываться не стоит. В койке Орланда никуда не годится. Уж я-то знаю. И потом, как в наше время угадаешь, кто там был до тебя, а? — Глядя на вытянувшееся лицо американца, Пагмайр рассмеялся. — Сам я после первого раза уже на неё не заглядывался. А ты, если хочешь макнуть фитилек, лучше предохраняйся.

Только что приехавший Данросс вполуха слушал Ричарда Квана, который разглагольствовал о том, какие заключил договоренности, чтобы остановить отток вкладчиков, и какие подлецы те, кто распространяет грязные слухи о «Хо-Пак».

— Совершенно согласен, Ричард. — Данроссу нужно было пройти к делегации парламентариев, стоявших в дальнем углу зала. — Ублюдков вокруг действительно хватает. Прошу прощения…

— Конечно, тайбань. — Тут Ричард Кван заговорил с ним вполголоса, и, несмотря на все старания, беспокойства ему скрыть не удалось: — Мне, может быть, потребуется помощь.

— Конечно. Все что угодно, только не деньгами.

— Ты не мог бы замолвить за меня словечко Джонджону в «Вик»? Он…

— Он ничего не сделает, и ты знаешь это, Ричард. Твой единственный шанс — один из твоих китайских друзей. Как насчет Улыбчивого Цзина?

— Ха, этот старый жулик — да я не стану просить у него ни цента его грязных денег! — презрительно фыркнул Ричард Кван. Улыбчивый Цзин отступился от их соглашения и отказался одолжить денег — или открыть кредит. — По этому старому жулику тюрьма плачет! У него тоже сейчас отток вкладчиков, но так ему и надо! Я считаю, что все начали коммунисты, они пытаются нас всех разорить. Банк Китая! Ты слышал об очередях в «Вик» в Сентрал? А в «Блэкс» ещё больше. Банк Восточной Азии и Японии старика Тока Большое Брюхо разорился. Завтра он уже не откроется.

— Господи, ты точно знаешь?

— Он мне звонил сегодня вечером — просил двадцать миллионов. Цзю ни ло мо, тайбань, если нам всем не помогут, обанкротится весь Гонконг. У нас… — Тут в дверях он увидел Венеру Пань под руку с Четырехпалым У, и сердце его замерло.