Запах фиалки - Иван Охлобыстин

Ровно в девять утра Саша и Джефф, хмурые и потные от жары, уже накрывшей Дамаск, стояли возле входа в холл гостиницы. Время шло, безжалостное солнце поднималось все выше, а обещанный переводчик все не появлялся. Джефф поправил на спине рюкзак с аппаратурой и посмотрел на часы:

– Девять двадцать. Я принял душ полчаса назад, а теперь я снова потный, как подмышка велорикши! Чарли никогда не может без фокусов, ну куда провалился этот его Али-баба?!

– Аладдин, – поправил Калачев, чувствуя, как мозги превращаются в раскаленное желе.

– Я здесь! – раздался бодрый голос.

Через гостиничную парковку к ним весело вышагивал очень худой сирийский мальчик, лет тринадцати на вид, одетый в шорты и рубашку с короткими рукавами, которая болталась на нем как мешок. Джефф вздохнул и закрыл лицо своей огромной веснушчатой ладонью.

– Я привык ко всяким издевательствам, – протянул он, – но это уже слишком! Зачем нам этот ребенок?

– Я не ребенок! – возмущенно возразил Аладдин, задрал рубаху и хлопнул ладонью по рукояти огромного пистолета у себя за поясом.

– И сколько же тебе лет? – Саша инстинктивно наклонился, чтобы быть с парнем одного роста.

– Тринадцать! – Карие глаза с детскими длинными ресницами глядели без страха и даже с вызовом. – И я копт!

– Что это значит? – с издевкой спросил Джефф.

– Вот! – Мальчишка скинул рубаху и продемонстрировал татуировку в виде замысловатого, сплетенного хитрой вязью креста.

– А на спине что? – уточнил крайне заинтересованный такой неожиданной экзотикой ирландец.

– На спине «Рамштайн» – немецкая команда, – уже не так охотно отозвался Аладдин и добавил, натягивая рубаху обратно: – Это уже для себя.

– Впечатляет, – констатировал Саша и спросил: – То есть ты точно знаешь, где находится госпиталь, который нам нужен?

Аладдин закатил глаза и, качая головой, пошел через парковку к пыльному «форду». Он подергал ручку двери и повернулся, вопросительно разводя руками:

– Конечно, я точно знаю, где он находится, иначе зачем меня к вам послали? Может быть, уже откроете машину? Там кондиционер, а здесь жара как в Джаханнаме^[1]!

Саша и Джефф переглянулись и молча двинулись к автомобилю.

Через двадцать минут езды по пыльным и душным улицам руководимые Аладдином журналисты прибыли наконец к госпиталю. Джефф остановил автомобиль в сотне метров от облупившейся желтой громады и заявил, что дальше не поедет. Перед главным входом гудела толпа в несколько сотен человек, и непрерывно слышались пронзительные гудки автомобилей. Аладдин, не сводя глаз с толпы, согласно покачал головой:

– Да. Лучше через черный ход. Идите за мной!

– Алекс, – Джефф указал на камеру и прочую технику, теснившую Аладдина на заднем сиденье, – я не хочу лишний раз таскаться со всем этим барахлом через толпу. Сходите с нашим восточным принцем на разведку, разузнайте всё, а потом уже вместе выберем план съемки. Ок?

Александр, подумав, неохотно кивнул и поплелся следом за малолетним переводчиком. Они протолкались через потные спины осаждавших госпиталь сирийцев и проникли во двор здания. Аладдин постучал в неприметную деревянную дверь без надписи. Изнутри что-то спросили по-арабски, провожатый ответил, и дверь осторожно открыл бледный араб в синей робе медбрата.

Вскоре они уже шли по длинному узкому коридору, уворачиваясь от каталок, на которых везли окровавленных и седых от цементной пыли военных. После третьего поворота Саша совершенно заблудился, но Аладдин на удивление оказался весьма полезным спутником.