Птица в клетке - Робин Роу

Адам

В пятницу, вместо того чтобы, как обычно, пойти к доктору Уитлок, я сворачиваю с пути и веду Джулиана самым запутанным маршрутом, который только можно представить. Мы поднимаемся наверх, спускаемся вниз, потом снова наверх и снова вниз.

Я все жду, когда же Джулиан спросит, что происходит. Не знаю, как выкручиваться, ведь твердо уверен: не стоит просвещать его, что теперь мне можно официально болтаться с ним по школе на правах друга. На самом деле, со стороны доктора Уитлок очень мило поручить мне просто гулять и беседовать с ним на протяжении всего урока. Мечта, а не работа – ну кроме условия, что я должен сообщать о любых возникших проблемах. В принципе, я не собираюсь бегать и жаловаться. А вот то, что доктор хочет, чтобы у Джулиана появились друзья – пусть даже приписанные, – действительно мило.

Полчаса мы нарезаем круги по школе и наконец выходим во двор.

– Кажется, кто-то листья жжет, – замечаю я. – Обожаю этот запах. Сразу хочется пойти вырезать фонарь из тыквы или что-то в таком духе.

– Адам? – Джулиан обхватывает себя в этой своей странной манере, будто у него сломана рука.

– Да?

– Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

– С чего вдруг?

– За то, что ты не отвел меня к доктору Уитлок. – Наконец-то. – Не хочу, чтобы тебя уволили.

Я смеюсь.

– Ты забавный. – Смеряю взглядом кирпичную стену, прикидывая, смогу ли взбежать по ней и сделать кувырок назад. – Ничего мне не будет. Она сказала, мы можем просто позависать вдвоем. – Я беру препятствие с разгона и шлепаюсь на зад. – Ой. – Лежу там, а Джулиан осторожно присаживается на деревянную скамейку. – Что собираешься делать?

– В смысле?

– Ну, сегодня вечером, на выходных.

– Не знаю. А ты? – аккуратно спрашивает он, словно ребенок, который только учит вежливые слова, вроде «пожалуйста» и «спасибо».

– Иду на концерт. Тебе нравятся концерты?

– Мы никогда не ходили на концерты. – Джулиан почти не упоминает о родителях, но, если уж заговаривает, получается вот так. Будто если что-то не происходило при их жизни, то уже и не случится. – Моя…

Я жду, потом понимаю, что он не собирается заканчивать фразу, и подталкиваю его:

– Да?

– Моя мама любила музыку.

– Я знаю.

– Она могла играть на любом инструменте. И спеть что угодно. Но мы не ходили на концерты. Не знаю почему.

– Хочешь пойти со мной?

– То есть?

– На концерт?

– У меня нет билета.

– Я тебе раздобуду. – Как-нибудь. – Как только достану, скину тебе сообщение.

– У меня нет сотового.

– Серьезно? У всех есть. – Джулиану неловко. – Да неважно. Можешь просто прийти ко мне домой в шесть.

Надо сперва подготовить маму. Джулиан прожил у нас восемь месяцев, когда из ниоткуда явилась социальная работница и забрала его. Оказалось, родственник у Джулиана все-таки нашелся – ну вроде как. Крестный или дядя. Мы с мамой думали, нам разрешат хотя бы видеться с Джулианом, но потом пришло уведомление от дамы, которая занималась делом. Дядя заявил, мол, Джулиану нужно привыкнуть к новому дому, а встречи с нами как-то повредят процессу. Помню, мама аккуратно сложила письмо и осторожно уложила его в ящик, словно это был сам Джулиан. Потерять его – для мамы, для меня – было словно потерять часть души.

– Так что, придешь? – спрашиваю я.

Он улыбается, широко и счастливо, будто ребенок, которому сказали задуть свечи на именинном торте.

– Да.