Дикие Животные сказки - Людмила Петрушевская

Гиена Зоя на этом месте начала яростно вылизывать очередного.

— И будут с детства пробовать, насколько им это удается, стать вожаками, ясно? — кипятился Гуляш.

— Ннн, ннн, ннн, — отвечала на это гиена Зоя, работая языком как помелом.

— И если щенку, — продолжал Гуляш с надсадой, — если щенку удастся вам что-то запретить — пиши пропало.

— Нннн, нннн, нннн — отвечала Зоя, все еще вылизывая своих пащенков (позднее материнство шло ей).

Она вообще вела себя все последнее время как королева, посылала Гуляша это достать, то купить, а теперь на слова собаки Гуляша никак не реагировала, только все любовалась своим пометом (т. е. детьми в целом, не подумайте про навоз), а собаку Гуляша словно бы все время приглашала любоваться тоже.

Он же, Гуляш, со своей стороны, был полон смешанных чувств.

Щенки лаяли на него, пусть симпатичными детскими голосами, но тявкали, это раз! Они не любили, когда бедный Гуляш ел из их миски, это два; орали, что он чавкает, это три; терпеть не могли, когда он чесал ногами, четыре, не говоря уже о ковырять в носу, тут такое начиналось! (пять, шесть и семь).

И так далее.

Гуляш им говорил:

— Моя прабабка была ризеншнауцер, по отцовской линии мой прадед был левретка, моя тетка волкодав! А ее муж дядька болонка!

А пащенки твердили:

— А ты сам-то кто! На себя погляди! Дворянин, да?

(Не подозревая того, что они по отцу тоже такие же, если не хуже, помесь вообще с Зоей, ваша мать гиена, если так.)

— И учтите, — увещевал свой выводок собака Гуляш, — в самоучителе пишут, что помыкающий всеми в семье щенок может оказаться весьма, цитирую, «робким по отношению к незнакомцам», конец цитаты. Ясно?

Собака Гуляш буквально надрывался:

— Далее пишут: «Эта схема может оказаться одной из самых дурацких в жизни», точка.

— Тяф, тяф, йоу! — отвечали на это щенки. — Остомордел ты нам. Уйди или мы уйдем, да, мама?

А гиена Зоя красовалась и говорила:

— Ну шо ты с ними лаешься, отец называется.

Разумеется, собака Гуляш все более и более отходил от семьи, все чаще его видели в обществе лукавого волка Семена Алексеевича и козла Толика, которые, видя тоску Гуляша, говорили ему:

— Ты меня уважаешь?

— Да, а ты? — отвечал он радостно. И они сидели просто так за банкой.