Дикие Животные сказки - Людмила Петрушевская

Как-то раз собака Гуляш пробегала мимо волка Семена Алексеевича, который сидел на бревне и вяло подбирал на гитаре какое-то старье вроде «Я Хильду-ду-ду», а рядом с озабоченным видом стоял козел Толик.

— Вот он, — сказал козел Толик, — идет, козел.

Гуляш автоматически остановился и, закатив глаза, стал чесать задней ногой затылок, делая вид, что не знает никакой гиены Зои, о давнишней дружбе которой с волком Семеном Алексеевичем его не раз по дружбе предупреждали бабы, жаба Люба и свинья Алла.

Они его предупреждали, чтобы он не брал на себя то, что ему будут приписывать, но он не врубился, о чем речь.

— Ну, как его задействуем? — спросил козел Толик.

Гуляш на мгновение прекратил чесать затылок и тут же по новой кинулся с зубами в паховую область, где чуть было не придушил радикулитного блоху Валерика, который, однако, отполз на руках.

— По системе, — сказал лениво волк Семен Алексеевич.

— Ну ты, волосатик, — позвал козел Толик. — Рой сюда, будет у нас толковище.

Собака Гуляш подошел, кося глазом назад, в сторону отделения, но младший лейтенант медведь милиционер Володя спал при фуражке, сидя на несгораемом шкафу: со склада поступили бланки свидетельских показаний, и медведь младший лейтенант Володя запер их в шкаф и сам сел сверху для надежности.

— Ну что, какие предложения, — лихо сказал Гуляш, думая с тоской о гиене Зое: мало того что в субботу-воскресенье не высыпаешься, она еще и повадилась закатывать ночные скандалы с намеками на свое положение.

Какое такое положение, думал собака Гуляш, вот у меня да, положение будь здоров, с одной стороны волк Семен Алексеевич с гитарой, с другой — его дружбан и земеля козел Толик.

Как ахнут по чайнику, тем более гитарой.

— Какие-какие, на грудь примешь? — строго спросил козел Толик.

— А что, — без энтузиазма поинтересовался собака Гуляш. Он хотел сказать: «А что, ребята, случилось».

— Гнилуха, как всегда.

— Ну, — согласился собака Гуляш, наконец догадавшись, о чем речь.

Тут они втроем, как трое друзей, отправились в лес, в ту часть, которая была известна как Акатуйская тайга, а потом они пели около импортной баночки сельди Хильды, а Хильда, как всегда, отвечала отборной руганью на родном языке (ху аю), и трое друзей восхищались (во буровит).

И Гуляшу было так хорошо, как никогда.