Географ глобус пропил - Алексей Иванов

Надя выскочила из ванной в том же озверелом состоянии. Видимо, отсутствие воды помешало ей погасить злобу.

— Ты чего молчишь, когда он меня при тебе же лапает? — набросилась она на Служкина. — Хоть бы слово сказал!.. Муженек!.. Он меня раздевать начнет — ты не пикнешь!..

— Пикну, — не согласился Служкин, глядя в тетрадь.

— Гос-споди, какой идиот!.. — Надя забегала по комнате.

— Надя, там у меня детский сад! — закричала Тата.

— Не трогаю я твоих кукол!..

— Не ори на нее.

— Если бы я знала, какой ты, ни за что бы замуж не вышла!..

— А какой я? — спокойно поинтересовался Служкин.

— Слова от тебя человеческого не дождешься, одни шутки!..

— Без шутки жить жутко.

— Так у тебя, кроме шуточек, и нет ничего больше!.. Пусто за душой! Ты шуточками только пустоту свою прикрываешь! Ничего тебе, кроме покоя своего, не нужно! Ты эгоист — страшно подумать какой!

— Думать всегда страшно…

— Тебя не только любить, тебя и уважать-то невозможно! — не унималась Надя. — Ты шут! Неудачник! Ноль! Пустое место!

— У тебя лапша пригорит, — ответил Служкин.

— Провались ты со своей лапшой! — взорвалась Надя.

Она умчалась на кухню. Служкин взял новую тетрадь — с обгрызенным углом. Однажды он уже написал в ней: «Зачем обглодал тетрадь? Заведи новую. География несъедобна». Теперь под записью имелся ответ: «Это не я обглодал, а моя собака». Служкин проверил самостоятельную, поставил оценку и продолжил диалог: «Выброси тетрадь на помойку. Можешь вместе с собакой. В третий раз этот огрызок не приму». Он сунул тетрадь под кота, как под пресс-папье, и выбрался из кровати.

— Тата, ты на кухню не ходи, я курить буду, — попросил он.

— Хорошо, — солидно согласилась Тата. — Я буду читать сказку.

Надя стояла у окна и глядела на грязный двор, сжимая в кулачке ложку. Служкин убавил газ под лапшой и сел за стол.

— Ну не расстраивайся, Наденька, — мягко попросил он. — Пока еще ничего не потеряно. Я тебе мешать не буду. Не вышло со мной — выйдет в другой раз. Ты еще молодая…

— Не моложе тебя… — сдавленно ответила Надя.

— Ну-у, я особый случай. Ты на меня не равняйся. У тебя ведь нету столько терпения, сколько у меня. Я всегда побеждаю, когда играю в гляделки.

— Ты мне всю судьбу поломал. Куда я теперь от Таты денусь?

— Если бы тебе была важна только Тата, ты бы мне не наговорила всего того, что я услышал.

— Тебе говори не говори, никакой разницы. Ты тряпка.

— Вот и найди себе не тряпку.

— Кого я найду в этой дыре?!

— Ну кого-нибудь… Мне, что ли, самому тебе нового мужа искать? У меня никого, кроме Будкина, нет.

— Видеть не могу этого дурака и хама.

— Он не дурак и не хам. Он хороший человек. Только, как и я, тоже засыхать начал, но в отличие от меня — с корней.

В прихожей затрещал звонок. Служкин раздавил сигарету в пепельнице и пошел открывать. Через некоторое время он впихнул в кухню сияющего Будкина. Жестом факира Будкин извлек из-за пазухи пузатую бомбу дорогого вина.

— Это, Надюша, в качестве моего «пардон», — заявил Будкин, протягивая Наде бутылку.

— О нем поминки, и он с четвертинкой… — сказал Служкин. — Не злись на него, Надя. Если хочешь, он тебе свои трусы покажет, и будете квиты… Это ведь твое любимое вино?

— Сообразил, чем подкупить, да? — агрессивно спросила Надя.

— Смышлен и дурак, коли видит кулак, — пояснил Служкин, пошел в комнату, повалился на кровать и открыл очередную тетрадку.

Тетрадка оказалась Маши Большаковой. После безупречно написанной самостоятельной Служкин прочел аккуратный постскриптум: «Виктор Сергеевич, пожалуйста, напишите и мне письмо, а то Вы в прошлый раз всем написали, а мне нет». Служкин нащупал под Пуджиком красную ручку и начертал: «Пишу, пишу, дорогая Машенька. Читать твою самостоятельную было так же приятно, как и видеть тебя. 5. Целую, Географ».