Смех Циклопа - Бернард Вербер

Потрясенный Исидор теряет дар речи.

– Я не уверена, что правильно вас поняла, – признается Лукреция.

Исидор овладевает собой и спешит объяснить:

– Химическая субстанция воздействует на нейромедиаторы, как машины, которые заезжают на паром, вмещающий сто машин. Нормальное количество оксида азота – это семьдесят машин. Дополнительные газы – еще двадцать машин. Итого на пароме находится девяносто машин. Мы добавляем интеллектуальный возбудитель, и последние десять машин занимают место на пароме. Нейромедиаторы перенасыщены, что провоцирует начало следующего этапа: заполненный машинами паром покидает причал и начинает пересекать реку Стикс, направляясь к противоположному берегу под названием Смерть.

– Именно так все и происходит, – подтверждает доктор.

– И этого достаточно, чтобы умереть?

– Перенасыщение нейромедиаторов вызывает очень мощный эмоциональный взрыв, из-за которого начинается фибрилляция сердца. Даже очень здоровое сердце не выдерживает такой нагрузки и останавливается.

Доктор пишет на доске:

Окись азота + вспомогательные средства + шутка – фибрилляция = остановка сердца.

Она решила интеллектуальную проблему при помощи химии. Ничто не могло остановить ее на пути к цели.

Катрин показывает на чемоданчик.

– Самым сложным оказалось претворить идею в жизнь.

Катрин Скалез рисует на доске схему, указывая положение баллончиков с газом.

– Я испытала смесь на морских свинках. Они впали в коматозное состояние. Девяносто процентов эффекта было достигнуто. Затем я перешла на кроликов, потом – на обезьян. Они все доходили до предынфарктного состояния, но последнего толчка не хватало.

– «Смех свойственен только человеку», – напоминает Исидор.

– Да, не хватало тех самых десяти процентов.

– Невероятно, – повторяет Исидор. – Есть динамит и фитиль, но нет искры.

– Выбора у меня не было, и первым подопытным стал тот, ради кого, собственно, все и затевалось: сам Циклоп.

Я так и знала. Это все-таки убийство! И убийство при помощи «Шутки, Которая Убивает»!

Катрин Скалез продолжает бесстрастным тоном профессионала:

– Здесь я тоже столкнулась с определенными сложностями. Как сделать так, чтобы не подвергнуть опасности жизнь других людей?

– И вы решили использовать фотобумагу, которая чернеет от света.

– Да, но это практическая сторона дела. Как заставить Дария заинтересоваться содержимым шкатулки? Тут я использовала психологическое оружие…

– Вы переоделись в грустного клоуна?

– Хотела напомнить ему о прошлом и надеялась пробудить в нем любопытство. Он не увидит моего лица, но узнает грим.

– И получилось?

– Да еще как! Все прошло идеально. Он сказал: «Кати, дорогая! Сколько лет, сколько зим! Как я рад тебя видеть! Ну, как поживаешь?» Он говорил так, словно нас связывала ничем не омраченная давняя дружба. Одно достоинство за ним все-таки надо признать. Он великолепно держался, никогда не показывал истинных чувств, находил в себе силы оставаться любезным со злейшими врагами. В турнире «ПЗС» он был бы великолепен! Он убивал, предавал, унижал, но всегда с улыбкой, с шуткой, не повышая голоса.

– И вы ему сказали: «Вот что ты всегда хотел знать»? – говорит Лукреция.

Катрин Скалез оборачивается к Лукреции.

– К моему великому удивлению, это подействовало. Я поняла это, посмотрев на другой день телевизор.

– То есть шутку, которая действительно убивает, изобрели вы? Вы гений, – признает Исидор. – Ниссим гордился бы вами. Вы превзошли его. Ваше имя должно остаться в истории рядом с именами Марии Кюри, Розалин Сасмен Ялоу, Риты Леви-Монтальчини.

Нет, я все-таки сплю. Он сейчас начнет рассыпаться в благодарностях за то, что она совершила преступление.

— Вы убийца! – произносит Лукреция.

Доктор Катрин Скалез ничего не отвечает.

– Когда вы пришли ко мне, господин Катценберг, и заговорили о «смерти от смеха», я поняла, что появился человек, напавший на верный след.

– Ничего, что я тоже здесь? – снова спрашивает Лукреция.

– Я тут же навела о вас справки и поняла, кто вы. Ваша биография произвела на меня сильное впечатление.

– Услышать комплимент от такой женщины, как вы, редкое счастье, – шепчет Исидор с полупоклоном.

– Мы в какой-то степени пионеры, каждый в своей области. Поэтому отношения с обществом у нас более трудные, чем у тех, кто просто идет проторенным путем и повторяет избитые истины.

Нет, вы только послушайте, как они воркуют!

— Вы только что признались, что умышленно и хладнокровно убили человека. Почувствовав безнаказанность, вы использовали «машину смерти» снова против ни в чем не повинного Тадеуша Возняка.

Доктор Скалез наконец обращает внимание на Лукрецию.

– Он дал ложные показания. Он заслуживал наказания.

– А затем вы послали шкатулку нам в журнал!

– Каждый борется, как может, – прерывает Лукрецию Исидор. – Нельзя упрекать противника за то, что он защищается.

– Я сделала это только для того, чтобы вы прекратили расследование. Я видела, что вы приближаетесь ко мне гигантскими шагами.

Лукреция не обращает внимания на замечание коллеги.

– Вы не постеснялись напасть на старушку. Вы хотели убить Анну Магдалену Возняк!

На лице Катрин Скалез появляется отвращение:

– Ее лжесвидетельство решило исход дела. Если бы она промолчала, я могла бы выиграть процесс. И Дарий был бы сейчас жив.

– В тюрьме?

– Конечно, где ему самое место.

– Он не создал бы свои скетчи, не сделал бы карьеру, не построил бы театр для молодых талантливых юмористов. Миллионы французов не смеялись бы его шуткам, – напоминает Лукреция.

– Да. А еще он не обворовал бы ни одного комика. И ни один юморист не погиб бы на турнире «Пуля за Смех», – добавляет Исидор.

А я покончила бы жизнь самоубийством в приюте.

Катрин Скалез со странной нежностью касается чемоданчика.

– Все встало на свои места. И мой отец отныне покоится в мире.

Доктор достает из ящика стола клоунский нос чуть большего размера, чем прежние. Она нервно вертит игрушку в руках.

– Теперь вы знаете все. Почти все.

Неторопливыми точными движениями она набирает код на клавиатуре замка стального чемоданчика. Щелкают два язычка. Она достает маленькую синюю лакированную шкатулку и показывает ее Исидору и Лукреции. Те видят знакомые золотые блестящие буквы. «B.Q.T.» и стилизованную надпись «Не читать!».