Загадать желание - Ольга Кай

– Они уже помогли, – Огненный пристально смотрел мне в глаза, и непонятно – меня ли видел на самом деле? От этого взгляда становилось не по себе. Хотелось сказать: «Это я, я! Разве ты не видишь?»

– Нет, – тихо ответил он. – Это уже не ты. Очень, очень скоро тебя не будет.

– Неправда.

– Посмотрим, – поднялся, отряхнул прилипшие к штанам травинки. Под его ладонями вышивка на кушаке сверкнула золотом. – Братец скоро проснется. Скажешь ему?

Я пожала плечами.

Всемил улыбнулся, на этот раз задумчиво:

– Да. Посмотрим.

* * *

Твари молчали.

Но, стоило закрыть глаза, я видела серую Пустошь, столб черного тумана над мертвым городом и замершие фигуры стражей. Кольцо. И просыпалось странное чувство, похожее на тот азарт, с которым дети играют в «разрывные цепи» – если сейчас броситься туда, к ним, изо всех сил – задержат? Или пропустят?

«Чужие мысли, – напомнила я себе. – Отойдем немного – станет легче».

Присев на траву, подперла голову руками. Усталость навалилась на плечи, хотелось упасть, но… стоило подождать, пока проснется Арис, и все же уйти отсюда вглубь леса. Только бы не свалиться сейчас рядом – мало ли? Всемил улетел. С одной стороны хорошо – страх, навеянный тварями, отпустил. С другой – отвлечься от размышлений, поговорить не с кем.

Прошло минут десять – Арис шевельнулся, не смог поднять опутанную травами руку и открыл глаза. На мою усталую улыбку ответил настороженным взглядом. Высвободился из объятий бурьяна и приподнялся.

– Где мы?

– Нас сбила машина. Ты потерял сознание. Я позвала Всемила, он нас вытащил.

Ровно. Четко. Спокойно. На лежащем рядом одеяле виднелись отпечатки горячих змеевых лап, что частично подтверждало мои слова. Арис поверил. Протянул руку и осторожно коснулся пальцами моей щеки.

– Больно?

Я покачала головой:

– Что там?

– Ссадина.

Значит, ничего страшного. И ладно. Теперь уйти бы подальше, ведь так и шипит, так и ползет под землей…

– А Всемил где?

– Улетел, – я вздохнула и добавила: – Он не понесет нас в Вереш. Пойдем пешком.

Новость, похоже, Ариса не удивила. Он стряхнул стебли, все еще вяло цеплявшиеся за запястье, и, нахмурившись, потянулся за сумкой, в которой что-то негромко звякнуло. Мы оба на мгновение замерли от неожиданной и неприятной догадки. Потом Горыныч положил торбу перед собой, раскрыл. Несколько секунд смотрел неподвижно внутрь. Закрыл. С досадой ударил кулаком в землю.

– Что случилось? – тихо спросила я, хотя уже поняла…

Арис поднял сумку, перевернул вверх дном, встряхнул, и вместе с завернутыми в ткань остатками хлеба, свечками, спичками, другими полезными вещами посыпались, звеня, тонкие стеклянные осколки. Шара желаний у нас больше не было.

* * *

Идем?.. Идем. Пустошь. Хорошо…

Удовлетворение слышалось в голосах. А потом они смолкли, но я помнила об уговоре и ждала подвоха. Арис сказал, что неподалеку есть старое охотничье зимовье, и можно будет переночевать под крышей, тем более что в воздухе чувствовалась влага, обещавшая если не дождь, то сырую, неприятно прохладную ночь. Заодно там мы планировали оставить наши одеяла, которые теперь не пригодятся.

Почти совсем стемнело, и все сложнее было вовремя замечать клочки вспаханного поля, врезавшиеся в подлесок. Хотя сегодня мы выспались, глаза болели от усталости, и я, отчаявшись хоть что-то разглядеть под ногами, просто шла след в след за своим спутником.

Горыныч изредка оборачивался – проверить, все ли со мной в порядке. И молчал. Видно, винил себя за то, что не уберег мою находку. Там, на лесной опушке, он долго вытряхивал из сумки мелкие осколки – тонкими стеклянными иголками они цеплялись за ткань и искололи Арису пальцы. Несколько занозами забрались под кожу, пришлось вытягивать. Закончив чистить сумку от осколков, Арис сложил обратно свои вещи и присел рядом со мной. Потормошил за плечо:

– Жень!

Что со мной – спрашивать не стал: слишком много довелось пережить в последнее время. Хотелось прислониться к Горынычу, закрыть глаза, спрятавшись этим нехитрым детским способом от всех страхов, тяжелых мыслей, но…

Пустошь, Пустошь…

– Идем отсюда, а?

Арис кивнул, помог мне подняться и, подхватив кулек с нашими крадеными одеялами, пошел впереди. Буся он не дозвался, и очень хотелось надеяться, что малыш не угодил снова к русалкам.

Близилась полночь. За деревьями то и дело мелькали огни автомобилей, причем высоко, словно по мосту ехали. Вспыхивали в темноте и, пролетев пару сотен метров, гасли. А после показался подсвеченный фасад красивого дома с колоннами. Электрические лампочки уютно светились, усаженная кленами аллея вела к высокому крыльцу. Мы с Горынычем остановились поглядеть на эту странную, нездешнюю красоту и побрели дальше. Становилось прохладней, воздух дышал сыростью. Лес молчал – только приглушенное шипение черных тварей где-то в тенях… Казалось, вот-вот чернота поднимется над травой, обретая форму, потянется к нам.

Идем. Пустошь.

Вздрогнув, я взяла Горыныча за руку. Он сжал мои пальцы, и голоса тех, кто спешил в Пустошь, стали тише, а потом смолкли. Но ощущение, что кто-то наблюдает за нами из тени, все не проходило.

Охотничья избушка появилась как-то внезапно, вынырнув из-за еловых лап громоздким темным пятном. На фоне тусклого с редкими звездами неба отчетливо прорисовался силуэт дымохода.

Дверь скрипнула, пропуская внутрь. Здесь тоже пахло елью – едва ощутимо, ненавязчиво. И окно – светлым пятнышком в темноте.

Сбросив в углу кулек с одеялами, Арис достал из сумки свечу и зажег. От золотистого света стало теплее, можно было разглядеть и маленький столик с несколькими грубо сколоченными табуретами у дальней стены, и давно небеленую печь, и узенькую лежанку под окном, дрова в углу, большой котелок, глиняный горшок и кувшин с отколотой ручкой. А еще веник из еловых веток на сложенной из неотесанных бревен стене.

Пока Горыныч доставал еду, резал хлеб, я умылась дождевой водой из бочки и теперь, сидя под стенкой, задумчиво наблюдала за своим спутником.

Мир вокруг тускнел, теряя свет и краски. Снова и снова случалось что-то непредвиденное, непоправимое, отделяя вчера от сегодня. Только недавно мы радовались весточке от Алины с Леоном, а теперь безнадежность поселилась в душе, и таким далеким казался тот нечаянный поцелуй под дождем…

Без аппетита сжевав бутерброд, я забралась с ногами на деревянную лежанку и, поглядывая в маленькое запыленное окошко, первой заметила, как светятся желтыми огоньками окна одинокой многоэтажки. Так странно, посреди леса – островок другой жизни, другого мира.

…комната с голубыми обоями, корешки книг на полке за стеклом; письменный стол, запах кофе; бормотание телевизора в соседней комнате и звонкий голос мамы, зовущей нас с отцом ужинать…