Загадать желание - Ольга Кай

Гроза приближалась, громовой рокот оглушал, а вспышки ослепляли. И хотя я твердила себе, что вряд ли молния ударит именно в то дерево, под которым прятались мы – далеко не самое высокое в лесу – страх щекотал спину морозными лапками.

– Скоро закончится, – успокоил меня Арис, и в этот миг мир вокруг растворился в ярком сполохе.

«Молния», – успела подумать я, но свет погас, и перед глазами вновь проступили темные силуэты деревьев на фоне дождя. На берегу стояла одинокая мужская фигура – темно-красные штаны, рубашка вышитая, подпоясанная кушаком… Напряженные плечи, сжатые кулаки. В светлых волосах рыжими прядями вьется пламя.

Всемил стоял так, не двигаясь, под проливным дождем, не промокая, и огненные искры сбегали по вышивке на его одежде, спускались к пальцам. Мы не спешили ни окликнуть его, ни подойти. Только Арис поднялся и встал чуть впереди, словно закрывая меня и… Виктора. Сколько времени прошло в ожидании – минута, больше? Гроза ревела над верхушками деревьев, сбитая водой ветка хлестнула Огненного по плечу, и Всемил медленно обернулся.

Искаженное нечеловеческой яростью лицо, горящие глаза, отсветы пламени алым узором на коже… Огненный смотрел перед собой, словно не замечая ни нас, ни Горыныча, потом уткнулся взглядом в Виктора, оскалился, шагнул к нему.

– Он мне еще нужен, – негромко проговорил Арис. Впрочем, не заступив дороги.

– Нужен? – пламя гневно сверкнуло в глазах Всемила и улеглось. Лицо вновь стало таким, каким мы привыкли его видеть – спокойным и красивым. – Что ж, будь по-твоему.

Всемил встал к нам под дерево и долго смотрел куда-то в просвет между листьев, нарочито игнорируя и пленника, и Ариса.

– На месте моего леса теперь чужой город, – сказал он наконец. – Что бы вы ни задумали, вам стоит поторопиться…

– А как же твой дом? – спросила я прежде, чем сообразила, что лучше держать рот на замке.

– Нет его, – голос Всемила звучал спокойно. – Моей жене пришлось уйти, но в соседней деревне ее приняли без должного уважения. Хотели торговаться со мной. За выкуп, – он усмехнулся. – Мы славно поторговались.

Тишина. Только шумел дождь. Мы слушали, как вода бьет по листве, потом Арис все-таки сел, а я осмелилась спросить:

– С ней все в порядке?

Понимала ведь, что могут сделать суеверные люди с той, кого сочтут ведьмой или колдуньей, или пособницей нечистой силы. А уж если им попалась в руки жена огненного змея…

– С ней – да, – ответил Всемил.

Оставалось лишь гадать, полностью ли он сжег ту злополучную деревеньку, или только идиотов, затеявших дурацкую авантюру с выкупом.

Почему-то мне казалось, что первый вариант ближе к истине.

После дождя мы снова спустили плот на воду, но проплыли немного, и в темноте, когда на небе в просветах среди серых туч появились редкие светлячки звезд, пристали к берегу.

– Приплыли? – спросила я.

– Почти, – ответил Арис. – Переночуем здесь.

– А почему не на плоту?

На этот раз Горыныч промолчал. Увел нас подальше от речки, где было не так сыро, и под деревьями можно было найти клаптики не промокшей земли. Змеи привычно шуршали вокруг, Всемил сидел на корточках, то ли наблюдая за остальными, то ли думая о чем-то. Арис проверил путы на руках и ногах пленника и, достав из сумки хлеб, отломил кусок мне, а потом и себе. В этот раз уговаривать его, чтобы накормил Виктора, я не стала.

– Буся позовем? – спросила.

– Завтра.

Ели молча, а после так же молча устроились на ночлег. Виктор старался лишний раз не напоминать о себе – сперва разглядывал свою куколку, которая сегодня молчала, наверное, не хотела говорить при Огненном. А потом уставился в небо. Но не только пленнику не спалось – улегшись прямо на траве, Арис равнодушно наблюдал, как изгибаются стебельки, оплетая его запястье, как руку медленно прячут под густым покровом сочно-зеленые листочки. А когда стебли обвили плечо и стали щекотать ему щеку, оборвал их свободной рукой.

– Зря, – заметил Всемил, сидевший чуть поодаль. – Они ведь помочь пытаются… по-своему. Силой живой делятся.

Горыныч посмотрел на него и честно попробовал последовать совету и не сопротивляться, но обнаглевшие вьюны быстро подбирались к лицу, и в конце концов Арис просто повыдергивал поросль с корнями. Нельзя сказать, что ему это помогло – росточки пробивались сквозь землю рядом с ним, покалывая руку остренькими белыми верхушками.

Я подползла ближе и, протянув руку, коснулась Горынычева плеча. Он не обернулся, лишь пробормотал: «Спасибо», почувствовав, как понемногу растворяется охватившая тело усталость. А потом просто убрал мою руку, решив, что достаточно.

– Спи, – сказал негромко. – Завтра будет долгий день.

Этой ночью мне снова снились призраки мертвого города.

– Живая! – они тесно толпились вокруг, сжимая кольцо. – Живая! Отдай!

А тряпичная кукла в расхристанном синем платье скалилась безумной улыбкой, укоризненно смотрела нарисованными кровью глазами и… падала на разбитый асфальт под волной жадных серых теней.

– Отдай! – требовали они все настойчивей. Оставляли неподвижную куклу и тянули ко мне холодные руки. – Отдай!

От кошмара меня избавило легкое прикосновение к плечу.

Лицо Всемила оставалось в тени, только глаза поблескивали, и было в них не сочувствие, а предвкушение забавы. Огненный отошел и спокойно сел под акацией, но, когда я приподнялась, приложил палец к губам, призывая молчать и… не двигаться.

Тучи постепенно расползались, луна светила ярко, делая гуще тени под деревьями. Резной узор листвы над головой казался неподвижным, ветра не было, но после дождей в воздухе ощущалась неприятная сырость. Виктор спал, а вот Ариса я сперва не увидела, а спустя мгновение он вышел из зарослей. В свете полной луны его фигура выглядела громоздкой, но шел Горыныч, как всегда, бесшумно. Подобно самому настоящему лешему. И сейчас, лесным призраком двигаясь сквозь кружево света и тени, был меньше всего похож на человека.

Он оглянулся, посмотрел на меня. Решил, видно, что сплю, и остановился возле пленника. Наклонился, разрезал веревки на ногах Виктора.

– Поднимайся.

Молчаливый поединок взглядов в темноте. Виктор уступил. Кое-как встал, откинул за плечи растрепавшиеся волосы.

– Все-таки решил, что я тебе не нужен?

– Как раз наоборот, – ответил Арис.

– И ты не собираешься меня убить?

– Нет.

Чтобы почувствовать ложь, мне сейчас не надо было никакого колдовства, но… Виктор удивленно хмыкнул:

– Ты не врешь… – в голосе слышалось облегчение. – Что ж, пойдем, прогуляемся, если так. Может, и руки мне развяжешь?

– Нет.

Пленник вздохнул, досадливо сдунул прицепившийся к воротнику вышитой блузы прошлогодний листок.