Она доведена до отчаяния - Уолли Лэмб

– Не смотри на меня так, я не сумасшедшая! – заорала я.

– Конечно, нет, но мы обе рехнемся, если ты нас отсюда не увезешь. А пока можно мне войти, пока не наступил январь и моя задница не отмерзла и не отвалилась?

Я начала с заплесневелых блинов – и убирала всю ночь, драя, отскребая, пылесося и купаясь.

– Извините, пожалуйста, – сказала я рыбкам, набравшись наконец мужества спустить их в унитаз. – Это все моя вина.

Ранним утром я крадучись обошла суперетту и выбросила черно-белый переносной телек в их мусорный контейнер. Днем я позвонила в компанию по установке спутниковых антенн. Они заартачились, не желая возвращать полную стоимость, но после моего ора согласились вернуть семьдесят пять процентов.

Руль автомобиля, который мы купили, – «Бискейн» 67-го года, жравший бензин как не знаю кто, – дико вибрировал на скорости больше тридцати пяти миль в час, а подтекающее масло татуировало асфальт там, где мы останавливались. Но зато в «Бискейне» был кассетный магнитофон и большой багажник, в котором помещалось складное инвалидное кресло Роберты. «Эта машина въедет на пик Пайка!» – гласил отслаивавшийся стикере на бампере.

Ненадписанные кассеты я нашла случайно, когда искала рычаг регулировки сидений. Три кассеты для восьмидорожечного магнитофона нашлись под водительским креслом среди пивных бутылок, смятых бумажек и пенопластовых упаковок из фастфуда. Кассеты были втиснуты в странной формы серую коробку с надписью «хранить в сухом прохладном месте». Я оставила объявление, по которому нашла машину, но когда позвонила узнать, не хочет ли бывший владелец забрать кассеты, автоматический оператор леденящим душу голосом сообщил, что данный абонент отключен.

Я вставила в магнитофон одну из кассет, когда мы с Робертой утром поехали по делам. Я ожидала услышать кантри – продавший мне машину человек носил ковбойские сапоги, – но сразу поняла, чтоˊ слышу. Еще бы, они преследовали меня всю жизнь.

– Киты! – сказала я.

Роберта прикурила сигарету.

– Горбачи, – кивнула она. – Я их как-то раз своими ушами слышала. Канадец меня однажды отлупил в мясо, а потом в качестве извинения повез кататься на пароме в Новую Шотландию. – Она тихо засмеялась. – Я всю поездку проходила с черными фингалами, как енот.

Мы ехали, пока я не прослушала все кассеты по два раза, пока наши уши не наполнились жалобами горбатых китов.

– Чем они там занимаются, как думаешь, Долорес? – спросила Роберта. – Поют или плачут?

На следующий день она переехала ко мне в дом.

Только в ноябре следующего года, когда Роберта два месяца подряд хорошо себя чувствовала, мы решились на поездку туда. Мы ее не планировали – просто ехали однажды солнечным утром, пока шоссе 1 не сменилось автомагистралью 95, а впереди не показалась табличка «Добро пожаловать в Мэн». Мы добрались до Канады – до острова Кампобелло – к середине дня.

– Вам горбатых китов? – спросил старик в порту. – Не, они уплывают на юг в сентябре – начале октября. Вы разминулись на пару месяцев.

Дорога обратно была долгой и трудной. Наш план был настолько спонтанным, что мы вспомнили о лекарствах Роберты только на полдороге.

– Мы просто замахнулись слишком высоко, – сказала я. – Ты совершенно права, мы не обязаны лишать себя приключений, надо только грамотно распределять силы.

Но Роберта уже храпела. Я разговаривала с зеркалом заднего вида.