Гипсовый трубач - Юрий Поляков

— Кого?

— Зиборова.

И действительно: мячегон из команды «синих», немолодой дебелый мужчина с движениями робкой купальщицы, постоянно подвергался разнообразным футбольным надругательствам, не имеющим никакого отношения к игровой ситуации: ему делали подкаты, подковывали, подставляли ногу, толкали, брали на корпус и даже «в коробочку». Но самое удивительное: все эти несправедливости он терпел не только от соперников, что объяснимо, но и от товарищей по команде. Судья же, который при других нарушениях свистел, словно буйно помешанный соловей, этот, можно сказать, вопиющий спортивный геноцид попросту не замечал. Но самое непонятное заключалось в другом: истязаемый переносил неправедные муки с угрюмым смирением, даже не пытаясь возмущаться или сопротивляться обидчикам.

— Что же они такое делают?! — шепотом возмутился Кокотов.

— Казнят.

— За что?!

— За невыполнение взятых обязательств.

Оказывается, Зиборов, руководитель крупной строительной компании «Пирамида», не успел к Дню России завершить реконструкцию грандиозного торгово-развлекательного центра «Тропарево-сити», хотя клялся уложиться в сроки, и Сам, поверив, пригласил на открытие премьер-министра. В результате вышел конфуз, недопустимый там, где люди занимаются властью! Ты можешь подарить племяннику казенный заводишко — и тебя поймут. Ты можешь взять в госбанке кредит под такие смешные проценты, что сказать-то неловко, — и тебе спустят. Ты можешь заключить с заокеанцами такой невыгодный торговый договор, что бюджет содрогнется от убытков, — и тебя, пожурив, простят… Но отменить приглашение на заранее объявленное торжественное открытие — такое не прощают! Вот теперь Зиборова и учат держать слово.

Кстати, пояснил Жарынин, редкий матч обходится без таких экзекуций. В прошлый раз, к примеру, гнобили начальника унитарного предприятия «Реквием». Там, оказалось, полный беспредел. На Красносельском кладбище за взятку подложили в могилу генерала армии Замостырко братка, находящегося в розыске и убитого в разборке. Никто бы, конечно, не заметил, но тут как раз усоп Джек, любимый ротвейлер покойного военачальника, и вдова, решив сделать приятное незабвенному супругу, захотела зарыть в могилу урночку с псиным прахом. Каково же было ее изумление, когда она, копнув совсем неглубоко, обнаружила новехонький дубовый гроб, инкрустированный перламутром и черным деревом! Скандал вышел грандиозный, и директору престижного погоста пришлось срочно объявить в прессе, что он немедленно за свой счет отреставрирует Духосошественский храм, поруганный большевиками в 1932 году.

Пока режиссер посвящал соавтора в секреты воспитания среднего руководящего звена, несчастный Зиборов получил такой удар в живот, что без чувств упал на газон. Два охранника на заранее приготовленных носилках утащили провинившееся тело в медпункт. Но тут как раз Вова из Коврова так удачно подкатил Самому мяч, что тот с ходу послал его в сетку, а голкипер успел увернуться ужом, изобразив при этом героическую попытку спасти ворота. Крепыш удовлетворенно хмыкнул, поощрительно потрепал Мохнача по шевелюре и махнул рукой, мол, хватит. Чуткий судья засвистал, извещая о конце игры, хотя время второго тайма еще не вышло.

«Желтые» и «синие» тут же окружили «первача» и принялись жарко, с подростковой радостью поздравлять его, а он в ответ скоромно отмахнулся и двинулся к раздевалке. Охранник заботливо прикрыл ему потную лысину расшитой золотом тюбетейкой, накинул на плечи теплый халат и тоже стал нахваливать меткий удар. Но едва Сам скрылся из виду, как мячегоны из жизнерадостных тинейджеров мгновенно превратились в насупленных отраслевых вождей. К ним подскочили телохранители и референты — с халатами и включенными мобильниками, по которым вожди тут же начали на кого-то орать. Некоторым игрокам на шею бросились болельщицы, веселые от шампанского. Жена Чукмасова встала, спустилась с трибуны, свинцовым шагом подошла к мужу, взяла его под руку, и они пошли, напоминая двух конвоиров, ведущих друг друга на расстрел. Мужчины проводили брачного невольника с сочувствием, а «референтки» прыснули в ладошки, сверкнув коллекционными «каратниками».

Тем временем к соавторам, с трудом улыбаясь, прихрамывая и держась за бок, подбежал потный Мохнач.

— Антоныч! Кого я вижу! Вспомнил друга!

— Здравствуй, Вова!

Они обнялись и расцеловались с той изящной обстоятельностью, какую замечаешь только у творческих работников.

— Это мой соавтор — Андрей Львович Кокотов. Пишем сценарий!

— Наконец-то, слава богу! А то ведь такой талант простаивает! — Мохнач посмотрел на писателя с надеждой. — Заставьте его творить! Умоляю…

— Я постараюсь, — скромно пообещал писатель.

— А видели, как я?.. — с гордостью спросил Вова.

— Ты был лучше всех!

— А видели, как Сам меня погладил?

— Конечно! Ты просто молодец! А Зиборова-то не сильно покалечили?

— Нет. Он мужик здоровый. Но я ему шепнул: «Падай и лежи, а то изуродуют!» Очень уж он подвел. Премьер за Тропарево Самого как мальчишку отчитал. А он у нас самолюбивый! — с обожанием закончил потный форвард.

— Строго у вас тут!

— Что ж ты хотел — власть и деньги. Тут мягко нельзя. А что у тебя случилось?

— Все в порядке.

— Значит, ты просто так — на футбол пришел?

— Ну, не просто…

— Давай, давай — быстрее проси! Опаздываю.

— Вов, нам нужно срочно к Скурятину!

— А к президенту тебе срочно не надо?

— Вов, очень нужно!

— А что за проблема?

— Дом ветеранов культуры… «Ипокренино»…

— Это про который позавчера в телевизоре Имоверов гундел?

— Да. Мы сейчас прямо оттуда.

— Так ведь там теперь полный порядок. Этот, как его… Ибрагимбеков обещал инвестировать…

— Ибрагимбыков.

— Ну вот — Ибрагимбыков. Я и говорю.

— Вов, Имоверов наврал. Ему так велели. Эфир организовывал мой друг Эдик, ты его знаешь. Но его тоже скрутили. А Ибрагимбыков просто бандит. Рейдер! Он занес в «Останкино» деньги.

— Точно?

— Век премьеры не видать!

— Сколько занес?

— Не знаю…

— Дожили! Уже и богадельни захватывают… — Мохнач глянул на часы. — А про что твой фильм будет?

— Про жизнь.

— Про жизнь? Это здорово! Ладно, постараюсь помочь. Но ты тоже не забудь!

— Обижаешь!

— У меня сейчас одна девчонка возникла. Катя. Иногородняя. Я ее зову «Ураган Кэтрин». Найдешь ей рольку?

— Без вопросов! Андрей Львович специально напишет! Напишете?

— Конечно, — кивнул Кокотов.

— И чтоб слов побольше, лады? В массовку я ее уже засовывал.