Ночь в гареме, или Тайна Золотых масок - Георг Борн

Возвратимся снова к ночи, предшествовавшей казни Гассана.

В то время как Будимир занялся приготовлениями к казни, по боковым улицам ехал всадник. Выехав на площадь, он остановил свою лошадь, посмотрел на приготовления Будимира и медленно подъехал к нему.

– Будимир, – сказал он печально.

Черкес повернулся к всаднику и, казалось, узнал его при бледном свете луны.

– Это ты, благородный Сади-паша, – сказал он. – Зачем ты меня зовешь?

– Ты ставишь виселицу?

– Да, господин, для Гассан-бея.

– Ты был у него? Он, должно быть, сомневается в верности своих друзей, но скажи ему завтра перед казнью, что, несмотря на его поступок, Сади не забыл и не бросил его, – сказал Сади палачу. – Скажи ему, что Сади-пашу изгнали.

– Тебя, благородный паша, тебя изгнали?

– Передай это несчастному Гассан-бею.

– Я охотно исполнил бы твое приказание, благородный паша, но я не могу этого сделать.

– Что это значит? Разве не ты будешь исполнять казнь?

– Я, благородный паша, и все-таки я не могу исполнить твоего приказания. Гассан-бея нет более в живых.

– Гассана нет в живых… Благодарю тебя за это известие, – с волнением сказал Сади. – Я, по крайней мере, уеду с утешением, что он избежал позора.

– Молчи, благородный паша, никто не знает и не должен знать того, что я сообщил тебе.

– Понимаю. Перед народом хотят разыграть комедию, – сказал Сади. – Еще раз благодарю тебя за известие, Будимир. Ты можешь сказать, что хоть раз сделал добро в жизни.

Сказав это, Сади дал шпоры лошади.

– Будь счастлив! – закричал ему вслед Будимир, тогда как Сади скрылся в темноте, покрывавшей город.

Сади поехал к Адрианопольским портам и достиг их, когда уже было далеко за полночь. Выехав за ворота, он вдруг увидел перед собой человека в зеленой арабской повязке.

– Сади-паша, – раздался глухой голос.

Это был Золотая Маска. Сади ясно различил блестящую золотую маску, сверкавшую на лице незнакомца.

– Я здесь, – вскричал Сади.

– Возвращайся назад. Не езди дальше этой дорогой, – продолжал Золотая Маска.

– Ты призвал меня сюда, чтобы указать мне мой путь.

– Ты должен ехать в Адрианополь, чтобы найти Рецию, дочь Альманзора.

– Почему ты не позволил мне ехать по железной дороге? Теперь я уже был бы в пути.

– Ты не должен ехать по железной дороге.

– А теперь ты говоришь, что и по этой дороге я не должен ехать дальше? – спросил Сади.

– Эта дорога привела бы тебя к смерти.

– Я не трус. Как должен я был здесь умереть?

– От руки убийцы, Сади-паша, – отвечал глухой голос Золотой Маски. – Возвращайся, здесь ждет тебя пуля убийцы.

– Ты говоришь, что я должен снова найти Рецию в Адрианополе. Эта дорога ведет туда, но я не должен по ней ехать, точно так же, как и по железной дороге… Как же могу я достичь цели, говори?

– Возвращайся обратно в город, поезжай в Скутари и найди там корабль «Кит Ионы», он этой же ночью выходит в море.

– Но я хочу ехать в Адрианополь.

– Корабль идет в Родосто, ты там сойдешь на берег, – отвечал Золотая Маска. – Там найди капитана Хиссара, он несколько недель тому назад пришел со своим кораблем в Родосто и живет там, затем поезжай из Родосто в Адрианополь.

– А как найду я там Рецию? – спросил Сади, но Золотая Маска уже исчез во мраке, не дав ответа на последний вопрос Сади.

Сади вдруг очутился один на пустынной дороге. Он повернул лошадь и поскакал обратно в город. Дома он отдал лошадь слуге и отправился на указанный ему корабль. Придя на берег, он велел лодочнику везти себя на «Кит Ионы».

Когда Сади поднялся на корабль, хозяин его, он же и капитан, с удивлением подошел к нему.

– Ты идешь в Родосто, капитан? – спросил Сади.

– Да, и ветер такой попутный, что мы выходим в море сегодня же ночью, – отвечал капитан.

– Хочешь взять меня с собой?

– Охотно.

– Я заплачу тебе сколько хочешь.

– Я возьму с тебя только обычную плату, но я должен знать, кто ты. Извини меня, но прежде всего я должен знать твое имя.

– Хорошо, ты узнаешь мое имя, – сказал Сади, поворачиваясь так, что лунный свет упал ему прямо в лицо.

– Что я вижу… Неужели может быть такое сходство? – с удивлением вскричал тогда капитан. – Ты как две капли воды похож на благородного Сади-пашу.

– Он самый и есть.

– Ты Сади-паша? Какая честь выпала мне!

– Итак, ты возьмешь меня пассажиром? – снова спросил Сади.

– Ты оказываешь мне милость, благородный паша. Да будет благословен этот день, – отвечал капитан и тут же хотел сообщить своему экипажу, кто едет на его судне.

Но Сади запретил ему это.

– Возьми деньги, – сказал он, – и выходи скорее в море, так как мне надо быть скорее в Родосто.

Но капитан не хотел брать денег, тогда Сади велел разделить их между экипажем.

Через полчаса судно оставило гавань. Капитан приказал поставить все паруса, и корабль быстро понесся по волнам.

Вечером на следующий день корабль входил уже в гавань в Родосто. Сади поблагодарил капитана и оставил корабль. На берегу он справился о капитане Хиссаре. Ему отвечали, что капитан уехал утром в Стамбул, но возвратится на другой день. Тогда Сади решил не ждать Хиссара, а сейчас же отправиться в Адрианополь. Он купил лошадь и выехал на дорогу в Адрианополь. Но где должен он был искать Рецию?

Сади на мгновение остановил лошадь. В эту минуту он увидел в отдалении небольшую группу, при виде которой его охватило тревожное предчувствие. На красивой лошади сидела закрытая покрывалом женщина, и какой-то внутренний голос говорил Сади, что это должна быть Реция. Ведя лошадь под уздцы, впереди шел Золотая Маска, в некотором отдалении за ним следовали двое других.

Вдруг всадница заметила Сади, и все сомнения исчезли, так как она всплеснула руками и протянула их вперед, как бы навстречу всаднику. Сади соскочил с лошади и бросился к своей возлюбленной Реции. Она тоже спрыгнула с лошади, чтобы со слезами обнять своего Сади.

– Наконец-то я тебя снова нашел! – вскричал Сади, заключая возлюбленную в объятия.

– Ты спрашиваешь меня, почему я так неожиданно исчезла? – говорила Реция. – Прости мне, что я это сделала. И я знаю, что ты простишь меня, когда узнаешь все. Золотая Маска явился и взял меня, чтобы устроить мне свидание с отцом.

– С твоим отцом, Альманзором? – с удивлением спросил Сади.