Три метра над небом. Я хочу тебя - Федерико Моччиа

Теплый день, до странности теплый для декабря. Голубое небо, такого насыщенного цвета, как бывает в горах, когда катаешься на лыжах. Жду не дождусь, когда можно будет туда поехать. Но надо работать. Я попал в воронку, как говорит Паллина, но это последняя программа, точнее — последний день репетиции перед выходом программы. И мне этот день кажется особенным. Я чувствую что-то странное и не понимаю, почему. Может быть, шестое чувство. Даже представить себе такого раньше не мог.

— Добрый день, Тони.

— Добрый, Стэп.

Быстро вхожу в театр. Путь мне преграждает группа небрежно одетых фотографов с фотоаппаратами: они такие же разные, как и их одежда. Конечно, они не похожи на стайки японцев, что встречаешь на каждом шагу на римских площадях. От их взора не ускользнет ни одна мелочь.

— Туда, она прошла туда… быстрее, мы сейчас ее поймаем.

Я останавливаюсь с удивленным лицом, и Тони, естественно, замечает это.

— Они ловят Шиффер. Она приехала раньше, чтобы прорепетировать выход на сцену. Потом будет общая репетиция. У нее один проход — что ей репетировать, она же всю жизнь ходит! Не знаю… может, чтобы оправдать деньги, которые она требует, чтоб ей провалиться.

И Тони добавляет:

— А если ты ищешь Джин, то она как раз пошла в соседнюю с Шиффер гримерку. Ее вызвал один из авторов. Может, ей дадут выход с Шиффер? Прикинь, если она научится так ходить, какие башли она сможет грести… сразу в кругосветное турне поедет. Тебя еще с собой возьмет и водилу.

Тони. Он смеется, немного развязно и покачиваясь из стороны в сторону от кашля, — все здоровье прокурил. А он закуривает еще одну сигарету «MS» и выбрасывает пустую пачку. Интересно, это та, что я ему подарил, или уже другая? Неважно. Это важно только для него. Ладно, пойду-ка я лучше посмотреть, как там Марк-Антонио и наша работа. Именно это должно меня интересовать, если я хочу получить еще один контракт. Вот он, сидит за компьютером, сосредоточенно работает. Смотрю на него со стороны через полуоткрытую дверь. Он чему-то улыбается, нажимает клавишу, включает принтер, с довольным видом закуривает сигарету и тут замечает меня.

— Эй, Стэп, хочешь? — в отличие от Тони, он предлагает мне сигарету и не выглядит после этого таким огорченным.

— Нет, спасибо.

— Тем лучше! — кладет пачку в карман куртки и приглаживает остатки волос на голове, зачесывает их назад.

— Я сделал это! У меня получилось выставить все так, как они хотели.

— А, хорошо.

Я замечаю, что он намеренно не говорит «как хотели авторы», но не стоит ему на это указывать. Наверное, и сигарету мне предложил по той же причине. Мы молча смотрим, как из принтера выползают листы бумаги. Вррр. Вррр. Один за другим. Свежие, аккуратные. Изображения яркого цвета, легко читаемые, именно такие, как хотели они, я думаю. Марк-Антонио ждет, пока выползет последний лист, аккуратно их берет и легонько дует на них, чтобы высохли последние чернила.

— Готово. Мне кажется, они супер.

Он смотрит на меня, ожидая одобрения.

— Да, думаю, они супер, — нельзя сказать, что я в этом так уж не уверен. Летящие в Марк-Антонио страницы никак не объяснили мне причину недовольства. — Они просто супер.

Ограничиваюсь этими словами, чтобы хоть как-то выйти из неловкого положения. Но этого оказывается недостаточно. К сожалению, это еще не конец истории.

— Слушай, Стэп, не сделаешь мне одолжение? Не отнесешь это наверх авторам?

Наконец-то он смог произнести это слово. Но это победа — как там она называется? — Пиррова[60]. Мне не хочется снова их видеть. Вот блин! Но отступать некуда. Я уже в воронке. Да. И потом, меня же просит Марк-Антонио, мой начальник. Как я могу ему отказать?