Три метра над небом. Я хочу тебя - Федерико Моччиа

В Прати, недалеко от Rai[40], на углу виа Никотера и бульвара Мадзони, находится «Residence Prati», гостиница, где живут многочисленные кинозвездочки: участницы фильмов фикшн, мыльных опер, варьете, всего итальянского телевидения. А чуть дальше есть спортзал. Спускаюсь по лестнице: зал находится в полуподвале.

— Чао, ищешь кого-то?

Из-за столика мне улыбается девушка с короткой смешной стрижкой. Она откладывает учебник по праву, заложив страницы карандашом; рядом лежат два маркера — спутники первокурсника.

— Да, я ищу одну свою знакомую.

— А кого именно? Может, я ее знаю. С какого времени она сюда ходит?

Меня смех разбирает, мне так и хочется сказать: «Ни с какого!». Но с Джин лучше не шутить. Не стоит раскрывать ее секреты.

— Она сказала, что хочет пойти сегодня на пробное занятие.

— Как ее зовут? Я могу вызвать ее по громкой связи.

— Нет, спасибо, — я невинно улыбаюсь. — Хочу устроить ей сюрприз.

— О’кей, как хочешь.

Девушка снова принимается за чтение. Гражданский кодекс. Я ошибся: она, наверное, уже как минимум на третьем курсе, если только это не дополнительные занятия. Смеюсь про себя. Как знать, может, когда-нибудь она станет моим адвокатом.

А вот и Джиневра. Джин. Биро. С ума сойти. Прежде чем нанести удар по груше, она описывает четкие траектории. И все время подпрыгивает. Я слышал, итальянские женщины зациклены на боксе. Но думал, что это слухи. На самом деле, так оно и есть — зациклены.

— Давай еще, молодец, так, бей прямо.

Какой-то тип ее тренирует. Он выглядит довольным — может быть, подумывает затащить ее в постель. И все-таки я смотрю на нее. Все-таки — потому что мне кажется, я смотрю на нее по-другому. Странно. Когда смотришь на женщину издалека, замечаешь ее особенности, мелкие детали, как она хмурится, как кусает губы, как дышит, как поправляет волосы, как… короче, много мелочей.

Тяжело дыша, Джин продолжает колотить по груше.

— Правая, левая, удар! Молодец, отходи назад, правая, левая и удар… давай еще раз…

Она, нанося удары, движением головы отбрасывает темные волосы назад. Потом, как в замедленной съемке, перчаткой убирает волосы со лба и заводит их за уши. Для пущего эффекта не хватает только повтора кадра. Женщины и бокс, с ума сойти. Тихонько подхожу, стараясь остаться незамеченным.

— Теперь попробуй сделать выпад и бей.

Джин делает два удара левой, потом пробует сделать выпад справа. Я на лету хватаю грушу и зажимаю ей правую руку.

— Пум!

Она удивлена, она просто ошарашена. Быстро сжимаю руку в кулак и легонько ударяю ее в подбородок.

— Привет, малышка на миллион. Пум, пум — ты труп.

Она выкручивается, стараясь высвободить руку.

— Какого хрена ты тут делаешь?

— Я пришел на пробное занятие.

— Надо же! Именно!

— Да, бывают же совпадения! Знаешь, мне удобно сюда ходить, поскольку я тоже «тут рядом» работаю…

— А я-то думала, тебе это было по барабану.

— Я ничего такого не говорил.

— По тебе было видно.

— Больная ты.

— А ты козел!

— Ладно, хватит… Вы же не собираетесь выяснять отношения здесь, в спортзале, правда? — это вмешался тренер. — И потом, извини, Джиневра… ты ведь первый раз сюда пришла, правда? Ты не записана еще в «Gymnastic». Значит, он никак не мог знать, что застанет тебя здесь. Это произошло случайно.

Я смотрю на нее с усмешкой.

— Это произошло случайно. Вся жизнь состоит из случайностей. Мне кажется, нелепо искать объяснения, почему я здесь оказался. Правда? Это случайность и точка.

Джин фыркает, уперев закованные в перчатки руки в бока.

— О какой такой «случайности» ты говоришь?

— Милая Джиневра, — снова вмешивается тренер, — не слишком ли много эмоций? Кажется, вы просто ненавидите друг друга.

— Не кажется, а так оно и есть!

— Ну, ну, спокойно. Ты ведь еще недавно изучала в школе: «Ненавижу тебя вожделея. „Возможно ли?“ — спросишь. Не пойму»[41].

Джин возводит глаза к небу.

— Да, да, спасибо, знаю. Но здесь другие проблемы.

— Тогда вам надо их решать не в зале.

Я улыбаюсь.

— Правильно, точно… Хорошая мысль. Выйдем?

— Осторожнее. Ты ее недооцениваешь, Джиневра может за себя постоять, знаешь?

— Как не знать. У нее ведь третий дан.

— Да ты что… — тренер удивлен. — Я и не знал. Серьезно?

— Да, как ни странно, он говорит правду.

Тренер отходит, недоуменно качая головой.

Потом возвращается с улыбкой на губах, как будто нашел решение всех мировых проблем. По крайней мере, наших с Джин.

— А почему бы вам не устроить небольшой бой? Это прекрасная возможность разрядить напряжение.

Джин поднимает руку в перчатке и указывает на меня.

— Только не говорите мне, что этот и одежду с собой принес.

— А вот как раз «этот» одежду-то и принес.

Я улыбаюсь и беру свою сумку, стоящую за колонной.

— А теперь, по совету твоего тренера, пойду-ка я переоденусь. Но ты не волнуйся, я скоро вернусь.

Я ухожу, а Джин и тренер стоят и смотрят мне вслед.

* * *

— Лучше не придумаешь. На самом деле, этот парень, по-моему, очень симпатичный, и ты сможешь применить на практике удары, которые мы только что с тобой разучили. Мне кажется, ты их освоила.

— Да, но только ты не понял, кто это.

Тренер смотрит на меня недоумевая.

— Нет, а кто это?

— Это Стэп.

Он на минуту замирает, полуприкрыв глаза: наверное, роется в воспоминаниях и перебирает в уме городские легенды. Но ничего не вспоминает.

— Стэп, Стэп, Стэп. Нет, никогда не слышал.

Я смотрю на него с удивлением, а он очаровательно улыбается.

— Нет, правда, не слышал. Но не волнуйся, ты его сделаешь!

И тут я осознаю две вещи. Первое: однозначно, он плохой тренер, и второе: именно по этой причине мне стоит начать волноваться.