Три метра над небом. Я хочу тебя - Федерико Моччиа

— Пожалуй, я буду у тебя управляющим.

Раздается еще один звонок. Нажимаю на кнопку, сердце стучит громко-громко.

— Привет, это Стэп? — Голос женский. Стук сердца усиливается. — Это Паллина!

— Да, это я. Пришла проведать?

— Хочу посмотреть твое новое жилище. А потом приглашаю тебя на local-tour.

— Насчет последнего не уверен. О’кей, поднимайся. Шестой этаж.

Нажимаю кнопку, чтобы открыть дверь. Паоло смотрит на меня и улыбается.

— Женщина?

Киваю.

— Хочешь, я исчезну? Закроюсь в комнате и притворюсь, что меня нет?

Мой брат. Ну что он может понять, что он обо мне знает?

— Это Паллина, подруга Полло.

Он молчит. Похоже, огорчился.

— Извини.

Паоло уходит в свою комнату. Мой брат. Ну и тип, человек не от мира сего. Тут он ничуть не изменился. Звонок. Иду открывать дверь.

— Эй!

— Блин, Стэп! — Паллина бросается мне на шею и крепко обнимает. — Никак не поверю, что ты вернулся.

— Если будешь это повторять, уеду обратно.

— Ну ладно, прости, — Паллина раздевается. — Покажи мне квартиру.

— Пойдем.

Закрываю дверь и, обогнав ее, начинаю показывать комнаты.

— Это гостиная, выполнена в светлых тонах, на окнах — светлые занавески, и так далее.

Так я и продолжаю: даю полное описание. Она идет за мной, рассматривает все внимательно, иногда трогает что-то, чтобы оценить вещь по достоинству. Паллина, как же ты выросла, похудела, волосы тоже поменяли цвет. Даже макияж, кажется, стал более ярким, а может быть, это мои воспоминания так поблекли?

— А это — кухня… Хочешь чего-нибудь?

— Нет, пока нет.

— Ты так говоришь, потому что кухня отстойная?

Она смеется.

— Нет, серьезно.

Ее смех не изменился. Она выглядит свежей, отдохнувшей, спокойной. Если бы Полло увидел ее сейчас. Он бы мог гордиться собой. Из его рассказов я понял, что он был твоим первым мужчиной, Паллина. А мне-то Полло никогда не врал, ему не надо было преувеличивать, чтобы выглядеть в моих глазах лучше, чтобы выглядеть крутым в моих глазах — глазах друга, своего лучшего друга. Полло создал кокон для этой молоденькой бабочки, вдохнул в нее любовный огонь, и сейчас она совершает свой первый полет… Она стоит передо мной. Держится уверенно. Неожиданно выражение лица Паллины делается лукавым.

— А спальню покажешь?

И она меняется до неузнаваемости. Становится сексуальной и томной. Сердце мое сжимается. У нее есть другой? Были другие после него? Что у нее было после Полло? Стэп, прошло почти два года. Да, но я не хочу ничего слышать. Стэп, это девушка, она молодая, красивая… Да, я знаю. Но все это меня не интересует. Ведь ее можно оправдать? Нет, не хочу об этом думать.

— Вот она, — негромко постучав, я открываю дверь. — Можно?

Паоло, который в этот момент снимал рубашку, снова ее надевает и подходит к двери.

— Конечно, можно. Привет, Паллина!

— Вот. Это владелец всего того, что ты только что видела.

— Привет.

Они жмут друг другу руки. Паллина смущенно улыбается.

— Поздравляю, прекрасная квартира, сделана со вкусом. Я думала, что все это устроено женщиной.

Паоло открывает рот, чтобы ответить, но я перебиваю его:

— Ну, он у нас довольно женственный, — и медленно закрываю дверь перед его носом, отрезая его от нашего маршрута.

— Да, но я имела в виду твою спальню.

Она подталкивает меня вперед.

— Я не понял. Вот она.

Открываю дверь в свою комнату.

— Неплохо — Паллина входит и осматривается. — Немного голо. Не хватает цвета.

Я вижу полароидную фотографию Джин на комоде. Незаметно кладу ее изображением вниз.

— Но все же свое очарование у нее есть. И потом, я еще успеваю ее раскрасить.

Она смотрит на меня с удивлением, пытаясь понять, что значит эта фраза, но именно в эту минуту звонит телефон. Паллина вынимает из кармана куртки мобильник, смотрит на экран.

— Ой, это не мой.

Я беру телефон со стола.

— Действительно, это мой.

Номер незнакомый.

— Да.

— С возвращением.

Я краснею. Услышав этот голос.

— Надеюсь, мы увидимся, раз ты вернулся.

— Да.

— Тебе нравится новое жилище?

— Да.

— А в Америке тебе было хорошо?

— Да.

Я киваю. Потом следуют другие фразы, полные такой же заботы, участия, нежной любви; голос пытается разбить тонкий лед, покрывший наше прошлое, нашу тайну. Я продолжаю отвечать. Иногда даже говорю нечто большее, чем просто: «да».

— А как у тебя дела?

Разговор продолжается. Паллина смотрит на меня молча. Только движением головы спрашивает: «кто это?». Но я отворачиваюсь к окну. И смотрю вдаль, ловя голос из прошлого.

— Да, обещаю, я тебе позвоню и приду к тебе, да…

И наступает тяжелая тишина: я ищу слова, чтобы попрощаться.

— Пока.

И выключаю телефон.

— Ну, и кто это был? Одна из твоих женщин?

— И да, и нет.

Я улыбаюсь натянутой улыбкой, пытаясь стряхнуть наваждение этого трудного разговора. И не даю ей возможности сказать еще какую-нибудь колкость.

— Это была моя мать. Ну, так как, совершим local-tour?