Просто вдвоем - Таммара Веббер

* * *

Жаклин спала, забравшись с ногами на пассажирское сиденье, когда я понял, что до побережья осталось пятнадцать минут езды. Что я везу ее к себе домой, где ей предстоит познакомиться с моим нелюдимым отцом и с лучшим другом, который частенько ведет себя не совсем так, как принято в приличных компаниях. И черт побери – похоже, ей придется спать в кладовке. Вот дерьмо! Надо было забронировать номер в гостинице.

– Мм… – промычала Жаклин. Проснувшись, она зевнула и вытянула сначала ноги, потом руки. Села прямо и, поморгав, спросила: – Приехали?

– Почти, – кивнул я.

Из-за начала весенних каникул и дешевизны местных гостиниц на паром выстроилась очередь. Сообразив, что я привез в эту приморскую дыру девушку, с которой встречался три месяца, я почувствовал тяжесть в желудке – как будто проглотил железный брусок. Если бы Жаклин не проснулась, я бы развернулся и погнал машину обратно. Но парень в оранжевом жилете уже замахал нам рукой, и мы, прогромыхав по крайнему левому трапу, въехали на борт. От пристани на противоположном берегу до моего дома было минут пять езды. Может, десять, если учесть наплыв туристов, вместе с которыми в сонное курортное местечко после зимнего простоя снова потекли деньги.

На мой взгляд, городишко не представлял собой ничего особенного, но Жаклин вытянула шею и широко раскрыла глаза, приготовившись поглощать взглядом все: разрисованные яркими красками фасады зданий, туристические магазинчики и закусочные, щебеночно-асфальтовые дороги, перетекающие во дворы без бордюров, море и лодки, видные почти отовсюду.

– Пальмы! – улыбнулась Жаклин. – Какие забавные! – Я вопросительно на нее посмотрел, и она пояснила: – Где-нибудь в Лос-Анджелесе они выглядят иначе: там они тоньше и выше. А эти как будто знают, что поблизости нет больших зданий или гор и им не с кем соперничать. Поэтому они такие…

– Недоразвитые?

– Нет, милые, – рассмеялась она.

После нескольких поворотов я припарковался на гравийной дорожке перед дедовым – то есть теперь уже отцовским – домом и, сглотнув, сказал Жаклин:

– Не знаю, как он будет держаться. Он, конечно, не хам и с клиентами всегда ведет себя очень вежливо, но я не уверен…

– Лукас. – Она взяла мою руку и сжала ее. – Все будет хорошо. Я не жду пламенных объятий и вечеринки по случаю моего приезда. Твой отец тихоня, как и ты. Я поняла.

Я нахмурился: «Как я?»

Она повернула мою ладонь тыльной стороной вверх и поцеловала, усмехнувшись так, будто прочла мои мысли. Может, она и правда умела их читать.

Я положил левую руку ей на затылок и привлек к себе. Мы поцеловались. Проведя пальцами по волосам Жаклин, я успокоился. Бояться было нечего: она приехала, потому что захотела этого. Мы поговорили о моем отце, я ее подготовил. В последние месяцы я каждую неделю ходил к психотерапевту и постепенно научился принимать то, как папа переживал свое горе, хотя выбранный им способ был далеко не идеальным для нас обоих.

Отец вряд ли расстелет перед нами ковровую дорожку, но и приличий не нарушит. Бойс, конечно, дурак, но он, может быть, понравится ей и таким. А кровать у меня в кладовке не меньше, чем у нее в комнате, которая в последнее время стала одним из моих любимых мест на свете.

– Спасибо, – сказал я.

Мы прижались друг к другу лбами, и я увидел, как ее пальцы погладили узоры на моем плече. Жаклин наклонила голову и еще раз меня поцеловала, зацепив языком лабрет. Ей нравилось им играть. Она даже надулась, когда я сказал, что его придется вынуть, как только начну ходить на собеседования по поводу работы.

– Пожалуйста, – прошептала она, не отрываясь от моих губ.

Мы посмотрели друг другу в глаза. Я поднес руку к ее лицу, беззвучно признаваясь: «Я тебя люблю». Я был готов сказать это и вслух, но не знал как. Ни одной девушке я еще такого не говорил. Ни к одной не испытывал таких чувств. По-настоящему. Сейчас казалось глупостью, что я мог подумать, будто люблю Мелоди Доувер. Мои тогдашние ощущения были настоящими, невыдуманными, но если человеческие чувства – это лестница, то с ней я стоял на нижней ступеньке.

Я постучал. Отец открыл дверь, изобразив что-то очень похожее на улыбку. Такого выражения лица я не видел у него много лет.

– Сынок, – сказал он, беря у меня сумку, – проходи.

Все окна были открыты, и в доме стоял соленый запах морской воды, которая плескалась совсем близко: стоило выйти через заднюю дверь, пересечь пляж – и ты у моря. Отец покрасил стены в цвет слоновой кости и убрал старые ковры, обнажив дощатый пол, который, как ни странно, выглядел довольно прилично, несмотря на изношенность. Над диваном висела одна из маминых работ. Застыв перед картиной, я услышал:

– Вы, наверное, Жаклин?

Она по-прежнему держала меня за руку.

– Да. Приятно познакомиться, мистер Максфилд.

Я с трудом отвел взгляд от маминой работы. Отец пожал моей девушке руку и снова почти улыбнулся:

– Пожалуйста, зовите меня Рэй. Я рад, что вы приехали вместе с Лэн… с Лукасом.

Это что-то новое!

Он взял обе наши сумки и направился… в свою комнату? Жаклин пошла за ним, по пути изучая аскетичные, но аккуратные интерьеры, как изучала городок из окна машины: от нее не ускользала ни одна мелочь. Повернув за угол, я вошел в отцовскую комнату, которая больше не была отцовской. Он выкрасил ее в светло-голубой цвет, у стены поставил дедову кровать, возле нее – ночной столик с новой лампой, напротив – комод, тоже дедушкин. Белье, матрас, покрывало и подушки были новые. Над изголовьем кровати висела еще одна мамина работа, а над комодом – зеркало на крученой веревке.

Папа поставил наши сумки возле кровати.

– Я подумал, что вам понадобится… собственное пространство. Поэтому несколько недель назад я перебрался в комнату твоего деда. Теперь, как только просыпаюсь, вижу залив и сразу понимаю, подходящая ли погода для плавания.

– Замечательная комната! – сказала Жаклин, выглядывая в окно, под которым торчала малорослая пальма. Вдали виднелся пляж. – Мне очень нравится. А это работа вашей жены, да?

Жаклин подошла поближе, чтобы рассмотреть картину, а я все стоял и удивленно глядел на отца.

– Да, это ее, – ответил он и, повернувшись ко мне, добавил: – После Рождества, когда ты разобрал мамины вещи там, наверху, я решил, что она бы огорчилась, если бы узнала, что ее работы пылятся на чердаке. – Отец сжал губы и кивнул. – Ну ладно. Отдохните с дороги. У вас, наверное, планы на вечер?

Я покачал головой:

– Сегодня – нет. С Бойсом встречаемся завтра.

– Тогда, если будете ужинать дома, пойду посмотрю, что у нас есть. Вчера выловил несколько фунтов нерки. Можно ее приготовить.

– Конечно, будет здорово.

Когда отец, еще раз кивнув, вышел и прикрыл за собой дверь, я плюхнулся на кровать: