Прайм-тайм - Хенк Филиппи Райан

И вот уже сегодня, вспоминаю я в миллионный раз, меня не пустили в кадр. Дважды. Быть может, я что-то вроде бомбы замедленного действия. Запрограммированная на самоуничтожение. Этакий Чеширский кот[10]двадцать первого века. И вскоре ничего от меня не останется, кроме улыбки — на видеопленке.

Франклин указывает на фотографии с церемоний награждения, которые я развесила на стене.

— Двадцать премий «Эмми». У тебя двадцать «Эмми», — говорит он. — Ты на вершине успеха. Да ты золотая жила для «Третьего канала».

— В прошлом году я не победила, — напоминаю ему. Пробегаю взглядом по фотографиям.

На каждой из них я, расплываясь в улыбке, стою в обнимку с кем-нибудь из предшественников Франклина, и все мы сжимаем в руках золотые статуэтки. Натыкаюсь и на физиономию Милашки Джеймса. Когда-нибудь закину снимок в «Фотошоп» и вырежу этого типа из кадра — так же, как поступила с ним в реальной жизни. — И взгляни правде в глаза, Франклин. Мой срок годности истекает. Раз их целевая аудитория — зрители от восемнадцати до сорока девяти лет, зачем им в эфире ведущий старше этого возраста? Сложи два и два, — произношу я мрачно. — Это просто вопрос времени, и скоро они распрощаются со мной.

— Ну я же говорю. «Прозак», детка. Это утро еще принесет тебе что-то хорошее, просто ты еще не знаешь что, — философствует Франклин. Вечно он твердит одно и то же. — К тому же у меня, похоже, наклевывается один сюжетик.

Франклин на секунду умолкает, проверяя, внимательно ли я слушаю. Обращаюсь в слух. Если у него действительно есть зацепка, то хорошая история кроет мою мрачную.

— «Азтратех», — продолжает он. — Фармацевтическая компания. Небывалый взлет на рынке лекарств. Кстати, я обнаружил целые пачки рассылок деловых ресурсов, предупреждающих фармацевтические компании о недавних покушениях на их финансовые отчеты, — о сотрудниках-доносчиках.

Я разочарованно выдыхаю. Неужто Франклин думает, что это новость.

— Каждый сотрудник может донести на компанию, в которой работает, — обрываю я его. — Мы проводили большое расследование на эту тему за пару лет до того, как ты пришел к нам. Они могут настучать на работодателей за укрытие доходов от государства или за финансовые махинации. Если выяснится, что компания не соблюдает условия федерального контракта — завышает цены, мошенничает или что-то в этом роде, — доносчик получает часть денег, возвращенных федералами. И это может быть очень прибыльно. — Я пожимаю плечами. — Но прости уж, Франко. Уже было.

— Ага, только ты слушай, — настаивает Франклин. — Я наткнулся на один из таких разоблачительных судебных исков, который был недавно выдвинут против «Азтратеха». Имя доносчика засекречено, очевидно из-за огромного размера причитающейся ему доли. И, само собой, опасности, которой этот доносчик подвергается. — Он резко наклоняется вперед. — Ну, так что думаешь…

Если бы мы находились в мультяшном мире, то у меня над головой зажглась бы лампочка.

— Что я думаю… так это то, что тебе надо запастись новым костюмом для вручения «Эмми», дружище. — Вскакиваю с кресла и снова сажусь, сцепляя руки за головой. У меня из волос выскальзывает карандаш и падает на пол. — Слушай, Франклин. Дома у Мэлани случилось кое-что необычное. Она убеждена, что ее муж отправил мне имейл. За день до того, как пропал, так сказала вдова. И она спрашивала меня, почему я ему так и не ответила.

— Отправил тебе имейл? Она упоминала о том, что в нем было? — Франклин потирает подбородок, размышляя вслух. — Как-то очень подозрительно, что он пишет тебе, а потом погибает в автомобильной аварии.

— И не говори. Жуть. Нет, Мэлани сказала, что не знает о содержании письма. Но я готова поспорить на десять миллионов баксов, что он писал мне либо о том, что он и есть этот доносчик, о котором упоминается в найденном тобой иске, либо хотел более подробно рассказать об этом деле. Ну или что-нибудь такое. Мы с Франклином всегда спорим на десять миллионов баксов. Случается, что один из нас опережает где-то на сотню миллионов, но в конечном итоге счет выравнивается.

— И это значит, — продолжаю я, — что где-то в папках Брэдли Формана, у него на компьютере или в личных записях, могут обнаружиться шикарнейшие документы. Возможно… доказательства того, что его компания занимается грабежом. — На секунду умолкнув, уверенно киваю. — У меня идея. Раз Мэлани сказала, что Брэд писал мне, возможно, она даст нам проглядеть его материалы.

Франклин качает головой:

— Даже не думай.

— С чего это? — настаиваю я. — Такое вполне может сойти за главный сюжет. Мне кажется, Брэд ли действительно отправлял мне имейл, и возможно даже, что я его читала. Я не нашла письмо потому, что искала «Азтратек», неправильно набрала. А потом вбивала его имя, но, может быть, он и не подписался. — Выхожу на финишную прямую. — Бьюсь об заклад, что его письмо лежит себе спокойно в моем маленьком компьютере, дожидаясь нас, и я найду его буквально в две секунды. Брэд Форман доносчик, и у нас есть сюжет. — Откидываюсь на спинку кресла, упиваясь триумфом. Да. Обожаю, когда я права.

«Вам пришло сообщение».

Механический голос из компьютерной программы отрывает меня от миссии по нахождению письма Брэда. Открываю сообщение. «Встретимся где обычно, — гласит оно. — Важная С!»

Важная Сплетня. У моей лучшей подруги Мэйси просто дар все драматизировать. На верхнем этаже «Третьего канала», где находится спортивная радиостанция, Мэлани единственная женщина, поэтому ей удалось превратить женскую уборную в неприкосновенную собственность. А также в место для общения и обмена информацией — что-то вроде тайного клуба для взрослых.

— Сейчас вернусь, — говорю я Франклину.

Бегом поднимаюсь по лестнице и открываю дверь с табличкой «Ж». Мэйси сидит растянувшись в складном парусиновом кресле, специально подобранном ею для нашего штаба. Босыми ногами, на которых покоится газета, раскрытая на спортивном разделе, она опирается о туалетный столик под зеркалом. Ее волосы натурального темно-каштанового цвета собраны в конский хвост и убраны под кепку баскетбольной команды «Селтикс», а на лице, как обычно, ни грамма косметики. У радийщиков с этим все просто.

— Привет, Бренда. — Она машет мне рукой, затем сворачивает газету и указывает на гостевое место, коим служит туалетный столик. Ей прекрасно известно, что меня смущает это прозвище, Бренда Старр, потому что, во-первых, я далеко не так гламурна, а во-вторых, совершенно точно не сбегала со страниц комикса. Но Мэлани это кажется забавным. И она хочет как лучше. — Слышала тебя в новостях. Как ты там оказалась?

Я посвящаю подругу в тайну пропажи ведущей и в красках изображаю мнущуюся Анжелу.

— А Тэдди сказал что-то вроде: «Лучше бы она померла», — докладываю я. — Возможно, этим все не кончится. И возможно, кому-то ой как влетит.