Шакалота. Птичка в клетке - Елена Филон

Хочется поскорее оказаться дома и с головой залезть под одеяло, спрятаться.

Что я ответила Максу?

А что я могла ответить, кроме как смотреть на него огромными потрясенными глазами и умирать от стыда?.. И еще больше умирать от желания понять, почему он ТАК на меня смотрит. С горечью, с нежностью, с сожалением… Смелости заговорить так и не нашлось, а телефону Яроцкого хотелось сказать отдельное спасибо, за то, что так вовремя зазвонил. Оскар. Требовал встречи. Макс для чего-то даже это мне сказал, будто извиняясь, что мне так скоро придется уйти.

А я даже на такси согласилась, которое он вызвал, ведь только так можно было избавиться от его общества, как можно скорее. Как можно скорее остаться наедине с собственными мыслями и попытаться разобраться в том, что чувствую. Почему избегать его — кажется самым здравым решением, но стоило обернуться, взглянув в заднее стекло такси, и странно горько стало. Будто… мы только что расстались, а я уже скучаю.

Взбегаю по лестничным ступеням и на ходу достаю из рюкзака ключи, как понимаю — оказаться в кровати под одеялом так быстро как хотелось, не получится.

Оскар ожидает меня на площадке между вторым и третьим этажами и светит практически налысо остриженной головой.

— Привет, солнышко, — бросает небрежно, подкуривая сигарету. — А я уже заждался. Не бойся. Просто поговорим.

— Что это значит? — пячусь на пару ступеней вниз и до боли в ладони сжимаю ключи от квартиры. — Почему ты не с Максом?

— А я должен быть с Максом? — подходит ближе и выпускает мне в лицо облако дыма. — С чего бы мне с ним видеться?.. Максюша совсем от рук отбился, с ним стало скучно.

— Но ты сам звонил ему, — спускаюсь еще на несколько ступеней.

— Я? — протягивает с искренним недоумением. — Ты что-то попутала, солнышко. Максимка стал слишком забывчивым в последнее время, может и забыл, кто ему брякнул, а? Как и забыл о том… что мы с тобой, птичка еще не доиграли. Но ты-то помнишь, правда?

— Уйди с дороги. Дай пройти.

— Не бойся, — гадко скалится. — Я тебя не обижу, солнышко. Заценила, кстати, мой новый причесон? Нравится? — поглаживает себя по ежику коротких светлых волос и еще больше скалиться начинает, опасно так. — Знаешь, кто меня на вечеринке твоей постричь решил? Не красиииивый такой плешь оставил? Не знаешь? О, я расскажу тебе тогда. Иди ко мне, постой рядышком, — руку протягивает.

— Дай пройти, — пытаюсь контролировать дрожащий голос.

Раздосадовано вздыхает и делает новую затяжку:

— Пельмешику привет передавай.

Зоя? Нет… Нет-нет-нет, только не это.

Зоя. Черт. Зачем ты этого урода морального трогала?

— Так вот. О чем это я тут? — запускает руку в карман джинсов и протягивает мне хорошо знакомую открытку. — Мы с пацанами решили, что Максимке помощь нужна, вот, напрягли извилины, придумали тебе кое-что интересное. А то он сам, бедняга, уже не справляется, сливается по-тихому. Плохо ты на него влияешь, солнышко, очень плохо.

Набираюсь храбрости, отталкиваю его руку и пытаюсь пробежать мимо, но Оскар успевает перехватить, толкает меня в стену, впиваясь руками в плечи, и угрожающе шепчет прямо в лицо:

— Мне плевать, что там у вас с Яроцким происходит, поняла? Но пацанов обижать не надо, солнышко, они на тебя бабки ставят, сечешь?

— Законы для всех одинаково писаны, — выдавливаю из себя по слову.

— Заяву на нас накатаешь? — откровенно насмехается. — Давай. А че? Давай. Ты же знаешь, с кем связалась, чего тянуть-то? Вот только… — придвигается еще ближе, — вопрос в том, кто из нас всех пострадает больше в этой ситуации: ты, я, или Максимка… с отбитой на хрен головой. А я вижу, ты этого не хочешь, правда, солнышко?

— Он… он же другом твоим был. Как ты можешь?

— Дружба — гнилое понятие, — фыркает. — Дружба сдохла вместе с Костяном. Так что на-ка, бери открыточку и читай.