А тебе слабо? - Кэти Макгэрри

Я сделала доброе дело. Я, Бет Риск, сделала доброе дело. Я могу с полным правом записаться в грёбаные гёрлскауты и заслужить значок с надписью: «Помирила своего типа бойфренда-качка с его геем-братом-качком». Пусть только попробуют не помириться! Когда-нибудь, лет через двадцать, Райан оглянется назад и вспомнит не девчонку, что сбежала, не попрощавшись. Нет, он вспомнит девчонку, которая вернула ему родного брата.

Я смотрю на серые облака, несущиеся по небу. Мы с Райаном лежим на берегу большого пруда в дальней части участка его отца. Идеальное место – как всё, связанное с Райаном. И день идеальный.

Приподнявшись на локте, Райан заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо, по шее у меня бегут тёплые мурашки от его прикосновения. Сегодня я твёрдо решила наслаждаться жизнью. Буду смеяться. Буду улыбаться. Сброшу цепи, которые тянут меня вниз. Райан – замечательный парень, и по какой-то нелепой причине он всерьёз увлёкся мною. Точнее, он всерьёз поверил в то, что сам выдумал.

– Ты красивая, – говорит он.

– Ты тоже.

И это настоящая правда. Я поднимаю руку и стягиваю с его головы бейсболку, которую он надел козырьком назад. В бейсболке он прекрасен. Без неё он просто неотразим. Его непослушные волосы песочного цвета рассыпаются на ветру.

Как только я выпускаю из рук кепку, Райан сильной рукой берёт мои пальцы. Сильная – это мягко сказано. Эта рука может бросить мяч так, что он полетит быстрее машины. От прикосновения этой руки тепло разливается у меня по всему телу.

– Ну вот… – глядя в сторону, говорит Райан с напускным безразличием. (На обратном пути из Лексингтона он дал мне прочитать новые страницы своего рассказа. Теперь ему не терпится услышать моё мнение.) – Я думаю, Джордж и Оливия будут вместе.

Пять минут. Он не выдержал и пяти минут после того, как мы вышли из джипа. Я хочу спрятать улыбку, но у меня ничего не выходит. Райан замечает, что я улыбаюсь, и морщит лоб.

– Что такое?

Я пожимаю плечами.

– Ничего. Ты чудесный, когда волнуешься.

– Я не волнуюсь.

– Это прекрасно. (В нём вообще всё прекрасно.) Райан, твой рассказ просто очень хорош. Честное слово. Я не могла от него оторваться, но при этом, к сожалению, у меня другое мнение. Джордж и Оливия не будут вместе.

– Почему?

– Они не просто живут в разных мирах, они сами совершенно разные существа. Он – зомби, а она – нет.

– Но он её любит, – упрямо возражает Райан. – А она любит его.

– По-твоему, ради неё Джордж откажется от возможности быть первым среди своих друзей-зомби? – спрашиваю я. – Открой глаза, Райан, ты заставил его так сильно хотеть стать вожаком, что ради этого он даже рассорился со своим лучшим другом! И, потом, неужели ты всерьёз веришь, что Оливия бросит свою семью, чтобы быть с ним?

– Её семья – полный отстой, – с видом победителя сообщает Райан.

Мне так больно, как будто он ударил меня под дых.

– Да, но семья есть семья. Вряд ли мне понравится, если Оливия бросит родных. Что бы ты сказал о человеке, который может так поступить?

– Сказал бы, что этот человек хочет жить своей собственной жизнью.

Канадские гуси, громко перекликаясь, ровным клином летят над нашими головами, спеша на юг до весны. Я тоже скоро отправлюсь в ту же сторону, но буду ли я так же свободна, как они?

– А по-моему, она поступила бы эгоистично. Как она может бросить своего отца? Она нужна ему!

– Он её использует.

Я снова пожимаю плечами. Сколько можно переливать из пустого в порожнее? Не люблю бессмысленные разговоры. Райан оставляет в покое мои волосы и переключается на ленточку, повязанную на моём запястье. Он заметно нервничает, и что-то подсказывает мне, что на этот раз дело уже не в рассказе.

– В чём дело?

Моя тревога усиливается, когда вместо ответа он продолжает гладить пальцем ленточку.

– Я хочу, чтобы у нас с тобой всё было серьёзно, – говорит он. – Мне не нравится, что ты можешь встречаться с другими парнями.

Меня охватывает паника, настоящий приступ клаустрофобии. Я уезжаю. Очень скоро. Как только мама выкупит свою машину со штрафной стоянки. Мои ладони становятся влажными, я поспешно отодвигаюсь от Райана. Мне нужен воздух. Много, очень много воздуха. И места.

На подгибающихся ногах я иду к пруду и спохватываюсь только у самого края, чуть не свалившись с полуметровой высоты в воду. Сом плавает около самой поверхности. Всё бесполезно, как бы я ни старалась, я всё равно не могу избавиться от цепей. Напрасно я думала, что смогу хотя бы сегодня не чувствовать, что тону.

– В чём дело? – спрашивает Райан за моей спиной.

– Ни в чём, – отвечаю я.

– Бет, – он умолкает, потом начинает снова. – Бет, ты мне по-настоящему небезразлична, и я надеюсь, что и я тебе – тоже.

Капля дождя падает в пруд, круги разбегаются по гладкой воде. Он не может испытывать ко мне ничего серьёзного. Просто не может, и всё. Увлечение – это одно, но чувства – совершенно другое. Таких планов не было. Нет. Всё должно было быть совсем не так.

Я прижимаю кулаки к глазам. «Чёрт тебя побери, Бет, а как, по-твоему, всё должно быть? Как? Ты отлично знаешь, что влюбилась в него, но он… он не должен в тебя влюбляться!» Но слова Райана вдруг сделали всё реальным. Чересчур реальным. Я оборачиваюсь и бросаю ему в лицо упрёк, который уже давно твержу как мантру.

– Такие, как ты, не влюбляются в таких, как я.

– Что? Ты хочешь сказать, что я не могу влюбиться в бойкую на язык девушку?

Он ничего не понял!

– Я шлюха.

Голова Райана отдёргивается назад, как будто я его ударила. Я вздёргиваю подбородок, притворяясь, будто мне всё равно, что он обо мне подумает. Сказки, конечно, случаются, но только не со мной. Настало время сказать принцу, что он спас не ту девушку.