Нет имени тебе... - Елена Радецкая

Походив по комнате, закурила. Любопытно, чем он там занимается? Интересовался, есть ли свободное посещение лекций в университете. Рассматривал альбом с семейными фотографиями, спрашивал о некоторых лицах – кто есть кто. Попросил показать моего отца. А еще спросил, но так, словно к Музе это не имеет отношения: правда ли, что у нас возможно жениться, развестись и снова жениться на том же человеке. Я подтвердила: аналогичная история произошла с моими родителями.

Я знала, что все равно не засну. Дмитрий тоже вряд ли лег. Мне хотелось поговорить, но пойти к нему не решалась. Отправилась на кухню и, чтобы обозначить свое место пребывания, хлопнула дверцей холодильника, крышкой на кастрюле и добилась своего. Пришел с книжкой «Вся Испания» и говорит:

– Одна мысль мне пришла в голову. Если все, что вы говорите, правда…

– О чем вы?

– О возрасте Музы…

– Но вы же сами видели ее документы и фотографии! Хотите, я познакомлю вас с тетей Лёлей, подругой ее детства? Только вряд ли я смогу ей объяснить, кто вы. Она же не идиотка…

– Вот я и подумал, что, вернувшись назад, в мое время, она опять станет прежней, молодой.

– Здрасьте-пожалуйста! Но вы-то по пути из вашего времени сюда не превратились в мальчонку?

– Я – нет, а она – стала молодой. Сам не знаю, что происходит. Может, мне все приснилось? Может, и вы мне снитесь?

– Для вас это был бы лучший вариант. Не говоря уж обо мне…

У него был такой потерянный, такой искренний голос и вид. Хотела бы я посмотреть на его машину времени – вонючую подворотню. И вдруг я подумала, как было бы здорово, если бы он взял меня за руку (как я его на улице перед светофором) и повел к себе, в старый Петербург. Пошла бы? Пошла. Здесь меня ничего не держит. Кроме обязательств. Машке я не нужна, а вот Муза – черт ее дери! – без меня не обойдется. Но главное – я Дмитрию не нужна.

– И что же вы теперь намерены делать? Придется вам работу искать, а вы ко всему еще и без документов, нелегал.

– Я положился на волю божью.

– Очень предусмотрительно, – ответила я и закурила. – Давайте пить чай.

С осторожностью он налил в чайник воду, включил его.

– Такое впечатление, будто мы уже месяц копаемся в моей семейной истории. Расскажите о себе. Хочу все про вас знать.

– Это правильно, – покладисто сказал он. – Нам надо больше беседовать. Я расскажу вам все, что захотите. Но вы ответьте мне вот на какой вопрос. В этой прекрасной книге, – он открыл «Всю Испанию», – лежат фотографии. Почему на них нет Музы?

– Потому что она в Испании не была, это фотографии тети Лёли.

– Она там была, в этом нет сомнений. Она писала мне об Испании так, как мог написать только очевидец.

– Я-то лучше знаю, где она была. В дома отдыха ездила, в санатории, в Сочи, в Ялту, по профсоюзным путевкам – за три рубля в Таллин, чтобы прошвырнуться, купить моющие средства и завести роман, если получится. Это еще в советское время, а потом она старая стала, а профсоюзы с путевками накрылись медным тазом. – Как начинаю говорить о Музе, в душе муть поднимается, взвесь обиды и злости. Я-то вообще никуда не ездила, семью берегла, стерегла, и вот результат. – Не морочьте мне голову!

– Там, в комнате, средиземноморская раковина, она же не из Ялты ее привезла?

– Господи, такие раковины продаются на базаре, в комиссионном магазине, да где угодно. Это же не редкость!

Сказал: «Извините». Поднялся и ушел.