Последняя песня - Николас Спаркс

Смертный приговор ему вынесли в феврале, когда он сидел в кабинете врача, всего час спустя после очередного урока музыки.

Он снова стал преподавать, когда перебрался в Райтсвилл-Бич, так и не сделав карьеру пианиста. Через несколько дней после переезда пастор Харрис, не спрашивая, привел к нему в дом многообещающую ученицу и попросил сделать ему одолжение. С его знанием человеческой души было легко понять, что Стив растерян и очень одинок. И единственный способ помочь — дать ему новую цель в жизни.

Ученицу звали Чен Ли. Родители преподавали музыку в Университете Северной Каролины, и в семнадцать лет девуш­ка обладала превосходной техникой, но не умела вложить в му­зыку собственную душу. Она была серьезной и милой, и Стив немедленно проникся к ней симпатией. Чен Ли с интересом слушала его, беспрекословно выполняя все указания, и много работала. Он ждал ее приходов и подарил на Рождество книгу о конструкции и изготовлении классических фортепьяно, то, что, как ему казалось, ей понравится. Но несмотря на радость, которую Стив испытывал, снова занявшись преподаванием, он с каждым днем все больше уставал. Уроки выматывали его, вместо того чтобы придавать энергию. Впервые в жизни он стал спать днем.

Постепенно эти часы отдыха все удлинялись, а просыпаясь, он часто корчился от боли в животе. Как-то вечером, готовя чили на ужин, он ощутил кинжальный удар боли и согнулся так рез­ко, что сковорода полетела на пол. Томаты, бобы и куски говя­дины разлетелись по всей кухне. Пытаясь отдышаться, он все яснее понимал: с ним творится что-то неладное.

Он записался на прием к доктору, потом вернулся в больни­цу сдать анализы и сделать рентген. Наблюдая, как пробирки на­полняются кровью, он вдруг вспомнил об отце и убившем его раке. И неожиданно понял, что ему скажет доктор.

Во время третьего визита он обнаружил, что был прав.

— У вас рак желудка, — бесстрастно сообщил доктор. — И судя по снимкам, он дал метастазы в легкие и поджелудочную железу.

Стив машинально отметил, что, несмотря на внешнее спо­койствие, в его голосе звучали сочувственные нотки.

— Уверен, что у вас много вопросов. Но позвольте сказать, что дело плохо.

Онколог был участлив и мягок, но признался, что сделать ничего нельзя. Стив знал, что и он ждет вопросов в надежде, что это несколько облегчит ситуацию.

Когда умирал отец, Стив прочитал много специальной ли­тературы. И знал, что это такое, когда метастазы расползаются по телу, из желудка в поджелудочную и легкие. Понятно, что шансы на выздоровление равны нулю.

Вместо того чтобы расспросить врача, он молча отвернулся к окну. На карнизе, около самого стекла, сидел голубь. Равно­душный к тому, что происходит в комнате.

«Мне сказали, что я умираю, — думал он, глядя на птицу, — и доктор хочет, чтобы я поговорил с ним на эту тему. Но что тут скажешь?»

Он ожидал, что голубь согласно заворкует, но тот, конечно, не подумал отозваться.

«Я умираю», — снова подумал Стив.

Сейчас он вспомнил, как сжимал руки, пораженный тем, что они не дрожат. Почему? Ведь сейчас такой момент...

Но руки были совершенно спокойны и неподвижны.

— Сколько у меня времени?

Похоже, доктор облегченно вздохнул, поскольку молчание было наконец прервано.

— Прежде чем обсуждать это, я хотел бы поговорить о вари­антах...

— Вариантов нет и выхода тоже. И мы с вами это знаем, — оборвал Стив.

Может, доктор и был удивлен такой реакцией, но внешне ничем этого не показал.

— Выход есть всегда, — заверил он.

Но излечиться невозможно. Вы говорите о качестве жизни.

Доктор отложил планшетку.

— Да, — кивнул он.

— Но как можно обсуждать качество, если непонятно, сколь­ко времени мне осталось. Если несколько дней, нужно обзво­нить родных.

— У вас гораздо больше, чем несколько дней.

— Несколько недель? — уточнил Стив.

— Да, конечно.

— Месяцев?

Доктор поколебался. Должно быть, что-то в лице Стива убе­дило его, что тот будет допытываться, пока не узнает правды. Поэтому он смущенно откашлялся.

— Я давно практикую и знаю, что никакие прогнозы не бы­вают верны. Слишком многое лежит за пределами наших зна­ний. Слишком многое зависит от вас и вашей генетики, а также от отношения к происходящему. Действительно, мы ничего не сможем сделать, чтобы помешать неизбежному, но главное не в этом. Главное — в оставшееся время попытаться сделать как мож­но больше.

Стив молча смотрел на доктора, сознавая, что тот не ответил на вопрос.

— Хотя бы год у меня есть?

На этот раз промолчал доктор, с головой выдав себя. Выхо­дя из кабинета, Стив глубоко вздохнул, вооруженный знанием. Похоже, ему осталось жить меньше года.

Реальность обрушилась на него позже, когда он стоял на берегу.

У него прогрессирующий рак, от которого нет спасения. В течение года он умрет.

Доктор успел снабдить его кое-какой информацией. Брошюры, список сайтов, не имеющие особой пользы. Стив немедленно избавился от них, сунув в уличную урну.