Последняя песня - Николас Спаркс

«Ладно, — думала она, — это даже забавно!» Не только двор с розарием, живой изгородью, мраморными статуями или мас­сивный особняк в георгианском стиле с колоннами и даже не дорогие редкие машины, отполированные вручную и стоящие в специально предназначенной для них зоне, — все вместе ее поч­ти шокировало.

Это не просто смехотворно, а более чем.

Да, она знала, что в Нью-Йорке есть богатые люди с апарта­ментами в двадцать три комнаты на Парк-авеню и домами в Хэмптоне, но с такими людьми не общалась, и, уж конечно, они ее к себе не приглашали.

Нечто подобное она видела только в журналах, и то в боль­шинстве своем это были случайные снимки, сделанные папарацци.

И вот она стоит перед одним из таких особняков, в майке и драных джинсах. Мило. Он по крайней мере мог бы ее преду­предить!

Она не отрываясь смотрела на дом, пока грузовик катил по дорожке, сворачивал на бетонированную крутую площадку и ос­танавливался перед входом. Ронни уже хотела спросить, дей­ствительно ли он живет здесь, но поняла, что это глупый вопрос.

Разумеется, живет.

Но Уилл уже выходил из грузовика. Она тоже открыла дверь и спрыгнула на землю. Двое мужчин, мывших машины, огляну­лись на нее, прежде чем снова взяться за дело.

— Я только ополоснусь и переоденусь. Это недолго.

— Ладно, — кивнула Ронни. А что она могла еще сказать? Она впервые в жизни видела такой большой дом вблизи.

Они поднялись на крыльцо и на секунду остановились у две­ри, но Ронни успела заметить начищенную медную пластинку, на которой было одно слово: «Блейкли».

* * *

Да ведь «Блейкли брейке» — мастерская отца Уилла. И он не просто владеет одной мастерской: у него, наверное, целое пред­приятие.

Она все еще пыталась осознать этот простой факт, когда Уилл открыл дверь и повел ее в огромный холл, в центре которого под­нималась широкая лестница. Справа находилась отделанная тем­ными панелями библиотека, слева — нечто вроде музыкального салона. Впереди виднелась гигантская, залитая солнцем комна­та, а за окнами плескались сверкающие воды залива.

— Ты не говорил, что твоя фамилия Блейкли, — упрекнула Ронни.

— Ты не спрашивала, — безразлично пожал он плечами. — Заходи.

Он повел ее к большой комнате, двери которой выходили на широкую крытую веранду у самой воды. У причала была при­швартована яхта среднего водоизмещения.

Да, нужно признать, ей здесь не место. И тот факт, что здесь все чувствовали себя неуютно, служил слабым утешением. С та­ким же успехом она могла приземлиться на Марсе.

— Принести тебе чего-нибудь попить, пока я собираюсь?

— Э... нет... все в порядке, спасибо, — пробормотала она, стараясь не слишком глазеть на окружающую обстановку.

— Хочешь, я покажу тебе дом?

— Не сейчас.

Откуда-то сбоку послышался женский голос:

— Уилл! Ты пришел?

В комнату вошла привлекательная женщина лет пятидесяти в дорогом льняном брючном костюме, с журналом, рекламиру­ющим свадебные платья, в руках.

— Привет, ма, — ответил Уилл, бросая ключи от грузовикав чащу на столике, рядом с вазой свежесрезанных лилий. — Я привел кое-кого. Это Ронни. А это моя ма Сьюзен.

— Здравствуй, Ронни, — холодно бросила Сьюзен. Очевид­но, она была не слишком довольна неожиданным приходом Рон­ни, хотя и старалась это скрыть. И девушка понимала, что недо­вольна Сьюзен не столько неожиданным сюрпризом, сколько ее появлением.