Правда о Мелоди Браун - Лайза Джуэлл

2006 год

– У тебя тут чуть ли не сотня сообщений! – крикнул ей Эд из гостиной, где он менял шипы на своих футбольных бутсах.

Мелоди, только что принявшая душ, хорошенько обернулась полотенцем и прошлепала босиком на кухню, к заряжавшемуся телефону.

Новых сообщений оказалось четыре. Первый был от Бена. Мелоди сразу же открыла послание, предполагая, что тот решил отменить их свидание, однако это было не так.

«Ты говорила, у твоего сына на следующей неделе день рождения? Дай мне знать, у меня есть одна задумка… Б.»

Мелоди сперва поморщилась, потом улыбнулась. Как он вообще это запомнил?! Вновь улыбнувшись, написала ответ: «Какая у тебя память! Я впечатлена. Да, в среду ему будет 18. А что за задумка? Я волнуюсь…»

Нажав «отправить», Мелоди посмотрела, какие еще есть сообщения. Все они были отправлены MMS с одного и того же, неизвестного ей номера. Она взяла телефон с собой в спальню и быстренько надела нижнее белье. Потом села на край кровати и один за другим открыла присланные сообщения. Они оказались от Эмили, причем под каждым было приписано: «Вот доказательство, что ты у нас была!»

Все три были фотографии – маленькие и зернистые, – являвшие взору маленькую девочку и совсем еще младенца, которые сидели на паркетном полу с разложенными между ними большущими и яркими деталями пазла и темными серьезными глазами глядели прямо в объектив.

Мелоди сразу же позвонила сестре.

– Бог ты мой! Ведь это же мы! – задыхаясь от волнения, воскликнула она.

– Да, я знаю! – вскричала в ответ Эмили. – Мне их мама прислала прошлой ночью по электронной почте. Ну скажи, они такие славные!

– Мне очень нравятся! – ответила Мелоди. – Честное слово! Раньше у меня была… – Она осеклась, неожиданно засомневавшись в достоверности того, что собиралась сейчас сказать. Но потом совершенно ясно увидела перед мысленным взором потускневший поляроидный снимок с истончившимися краями. – У меня раньше была наша с тобой фотография, – продолжала Мелоди, теперь уже уверенная, что именно так оно и было. – Ты сидела там в высоком стульчике, а я стояла рядом, и за спиной у нас цвели апельсины. Я про это забыла, но теперь четко вспомнила. Это была одна из самых ценных моих вещей. И подозреваю, – продолжала она, уже ощущая набухающий в горле едкий комок обиды, – что он, наверное, пропал во время пожара, сгорел вместе со всем прочим.

«Что это за “прочее”?» – тут же задумалась она. Что еще унес тот беспощадный огонь, в корне изменивший ее жизнь? Что еще она тогда потеряла? Какие ключи к своему детству, к самой себе?

Через пару секунд после ее разговора с сестрой пришло сообщение от Бена:

«Не волнуйся. А еще, в преддверии понедельника, могу прислать тебе свою фотку, дабы напомнить, как вообще я выгляжу».

Улыбнувшись, Мелоди набрала: «Без надобности. Толстый, лысый и неказистый коротышка. Верно?»

Через мгновение он ответил двумя смайликами: подмигиванием и поцелуем.

Мелоди еще какое-то время посидела на кровати в белье, крепко прижав к щеке мобильник. Душа ее пылала какой-то неизвестной прежде радостью.

Наутро Мелоди решила сбежать от очередного хмурого, досадно непогожего лондонского дня и села на поезд до Фолкстона, где над морскими курортами графства Кент радостно сияло солнце.

Грейс жила в квартире на третьем этаже немного обшарпанного уже здания пятидесятых годов, в двух улицах от моря. Архитектор дома решил, что отсутствие морского вида из окна вполне можно компенсировать созерцанием фасадов других зданий с неуклюжими балконами и огромными венецианскими окнами, которые с оптимизмом смотрели в неприглядные тылы выстроенных сплошной лентой георгианских домов.