Правда о Мелоди Браун - Лайза Джуэлл

1978 год

– Лучше б твой отец вообще никогда на свет не появился! – Шарлотта дергала пластмассовую расческу сквозь спутавшиеся нейлоновые волосы большой куклы. – И ты тоже. Лучше бы ты тоже никогда не родилась!

На Шарлотте были пунцовые вельветовые джинсики с аппликациями на каждом колене в виде цветочка. Черные волосы разделены прямым пробором, заплетены в косички и увязаны ярко-розовыми шерстяными шнурочками. Она была очень красивой девочкой. Гораздо красивее Жаклин, которая казалась всего лишь симпатичной, да и то в основном за счет изобилия косметики и манеры держаться. Шарлотта была такой же чернявой, как и Гарри, с орлиным носом и, похоже, унаследовала отцовский недюжинный рост. Рядом с ней Мелоди чувствовала себя очень маленькой и слишком уж обыкновенной. У Мелоди были чудесные волосы – все ей об этом говорили, – висевшие за спиной толстыми, светло-каштановыми жгутами. Однако она не обладала какой-то особенно красивой фигуркой (ноги у нее, по-видимому, были в отца), и лицо у нее не было настолько симметричным и пропорциональным, как у Шарлотты. У той лицо было таким, будто кто-то, вооружившись угломерами и острейшим карандашом, создавал его долгие годы. У Мелоди же походило на слепленное наспех. Нестандартное, как отзывалась о нем мать. Мелоди толком и не знала, нравилось ли ей такое определение – ведь, насколько она понимала, все, что в начале слова содержало это «не-», воспринималось людьми как нечто нехорошее.

– И вообще, – продолжала Шарлотта, – я бы хотела, чтобы во всем вашем семействе никто и никогда не рождался, до самых прапрапрапрапрабабушек и дедушек.

Мелоди про себя ахнула. Она и не знала, что у нее были эти прапрапра…

– Таким образом, – продолжала разглагольствовать Шарлотта, – не было бы ни малейшего, даже самого крохотного шанса, чтобы кто-то из твоих предков встретился бы друг с другом и, пусть даже случайно, произвели на свет тебя.

Она развернула свою куклу и принялась расчесывать ее волосы сзади.

– Что бы мне такое сделать? – задумчиво спросила она, отводя кончиками пальцев желтые кукольные волосы. – Шиньон или косу?

– Косу, – подсказала Мелоди, которая была куда более уверена в точном значении и верном произнесении именно этого слова.

– Тут ничего личного, чтоб ты знала, – сказала Шарлотта, разделяя волосы куклы на три части. – Уверена, что в других обстоятельствах с тобой было бы просто отлично общаться, однако дом у нас слишком маленький, и ты с твоим отцом занимаете в нем слишком много места. А еще от твоего отца противно пахнет.

– Неправда!

– Правда! Он весь провонял уксусом, точно уксусная бочка.

– Так это потому, что он печатник. Он ничего не может с этим поделать.

– Я знаю, что не может. И я не говорю, будто он в этом виноват. Я просто хочу, чтобы он с этим своим запахом отправился куда-нибудь в другое место. Видишь ли, – продолжала Шарлотта, нащупывая возле себя контейнер с резиночками, – до того как моя мама встретила твоего вонючего отца, она уже собиралась снова вернуться к папе.

Мелоди посмотрела на нее с большим сомнением.

– Да-да, она приготовила ему ужин с шампанским и все такое прочее. А потом появился твой глупый папочка и все испортил.

– А как же Мэй?

– Что Мэй?

– Ну, разве твой папа на ней не женат?

– Ну да. Так и что? Эта Мэй имеет такую же важность, как и твой глупый папочка. Если бы мама просто щелкнула пальцами, отец бросил бы эту Мэй прямо на улице и прибежал. Я серьезно. – На кончике косы Шарлотта прикрепила резинку лаймового цвета и удовлетворенно улыбнулась. – Вот это вполне можно назвать идеальной косой!