Искушение страстью - Сара Маклейн

Вопреки уверенности Хэтти, Уит никогда не приводил в свое логово женщин.

В доме был просторный первый этаж с кабинетами для Уита и Дьявола, и никогда не появлялась необходимость звать туда Аннику или других женщин, работавших на складе. Грейс бывала там пару раз, высмеяла экстравагантное убранство его жилища и ушла.

Что касается других женщин, Уит предпочитал их не водить в свой дом. Не хотел отвечать на бесконечные вопросы, не желал объяснять, почему живет на чердаке с такой странной планировкой, заполненном вещами, дорогими только ему. Он ни разу в жизни не захотел показать женщине, чем он любит заниматься, что ему дорого.

И лишь Хэтти он привел в свое логово без колебаний, хотя и чувствовал себя необычайно уязвимым, когда купался на ее глазах.

Сидя в ванне, он больше всего хотел усадить ее рядом, избавить от одежды и ласкать до тех пор, пока она не станет задыхаться от желания и молить его о большем.

Честно говоря, он счел себя необычайно сдержанным, контролирующим себя человеком, поскольку не сделал этого. Совершенно очевидно, он достоин за это большого уважения.

Когда же эта ужасная женщина заговорила о нижнем белье, Уит посчитал себя почти святым. И только святой мог прервать страстные поцелуи и позволить ей обработать его раны.

Он проявил неимоверную выдержку, когда ему больше всего на свете хотелось доказать ей, что синяки и порезы вовсе не мешают заниматься любовью. А вместо этого он покорно сидел и наблюдал, как она выбирает в корзинке бинт, изучает надписи на баночках с мазями…

– Повернись к свету, – сказала она, внимательно разглядывая повреждения на его теле.

Уит подчинился, и она медленно протянула к нему руку.

– Я намерена…

– Прикоснись же ко мне наконец! – взвыл он. Пальцы Хэтти коснулись его кожи, и он шумно вздохнул. Хэтти сразу отдернула руку, словно обожглась.

– Извини.

– Нет! – воскликнул он, схватил ее за руку и вернул обратно. – Только не останавливайся.

«Никогда не останавливайся».

Хэтти принялась осторожно касаться поврежденной кожи. Уит скрипнул зубами, не желая показывать, какое наслаждение испытывает от ее прикосновений.

– Боюсь, все не слишком хорошо. Тебе нужен хирург. У тебя есть на примете хирург?

«Мне не нужен никакой хирург. Мне нужна ты».

Она надавила пальцем на самую темную часть синяка.

– Полагаю, ты сломал ребро.

Уит кивнул.

– Не первое и не последнее.

Хэтти нахмурилась.

– Мне это не нравится.

Чувство, которое он в тот момент испытывал, нельзя было назвать наслаждением. Это было нечто большее. О нем еще никто никогда так не заботился.

– Заживет, – буркнул он.

Хэтти не выглядела убежденной, но, тем не менее, открыла баночку, понюхала и сморщила нос.

– Тут осталось совсем мало. По-видимому, ты часто пользуешься этой мазью.

– Я часто дерусь.

Хэтти поморщилась, и ему захотелось взять свои слова обратно.

– Почему?

Уит не ответил, и Хэтти начала наносить мазь на поврежденный участок тела. Ее движения были уверенными и очень нежными, и он почувствовал боль совсем в другом месте, где-то глубоко, в районе сердца. Кажется, при этом говорят: «Болит душа». Когда о нем кто-то так же беспокоился? Очень давно. Или вообще никогда.

Теперь Уит знал, какие ощущения вызывает прикосновение ее рук, и хотел, чтобы так было всегда.

– Я не узнаю эту мазь, – сказала Хэтти. – Из чего она состоит? Как работает?

– Кора ивы и листья лавра. – Если бы кто-то другой задал этот вопрос, Уит ограничился бы этой информацией. Но рядом с ним была Хэтти, а с ней все иначе. – Нечто подобное делала моя мама. Она называла ее suave de sauce и перед сном втирала ее в руки.

– Понятно. Они у нее болели от постоянной работы иглой.

Уита потрясло, как легко она поняла то, в чем он разобрался лишь спустя много лет, и испытал привычное чувство вины.

– Я делал все возможное, чтобы принести в дом деньги. Тогда ей не надо было бы работать день и ночь, только она не хотела, чтобы я шатался по улицам. Она платила галантерейщику за то, чтобы он научил меня азам своего труда, настояла, чтобы я научился читать. Иногда свечи нам стоили больше, чем она зарабатывала за неделю. – Этот урок Уит запомнил на всю жизнь. Он вспоминал о нем всякий раз, когда зажигал свечи в своем логове. Он всегда зажигал их больше, чем было необходимо, словно они могли осветить комнату его матери. – Всякий раз, когда я говорил ей, что хочу работать, она заявляла, что уроки оплачены и деньги нам никто не вернет. Она повторяла, что…