Прекрасная буря - Джоанна Линдсей

– Если ты не перестанешь ржать, Тони…

– Да, да, ты меня выбросишь за борт! – остановил его Энтони. Он попытался засвистеть, но у него это не получилось.

Жаклин только что покончила с поданным на завтрак десертом и нетерпеливо постукивала под столом ботинком о ботинок, жадно прислушиваясь к разговору отца и дяди. Она вошла в каюту сразу за дядей Тони, так что, вероятно, ничего значительного из рассказа отца не упустила. Впрочем, в каюте уже сидел Джереми.

По крайней мере, теперь они знали, каким образом Дэймон оказался в рядах пиратов Лакросса и что он не преступник. Но какого черта он скрывал это от нее и Джереми? Вероятно, Дэймон не хотел, чтобы они знали, почему он ненавидит их отца. Если бы он рассказал это тогда, Джереми мог бы и не согласиться на союз. Может быть, он бы и помог избавиться от пиратов ради Жак, но потом немедленно выступил против Дэймона.

– Но, согласись, старина, вот такая поддержка дамы в стесненных обстоятельствах, – все еще острил Энтони, – это как-то… не вяжется с тобой. Черта с два ты бы так поступил!

– Но Сара плакала.

– Ну, раз ты так говоришь… Я сам терпеть не могу, когда у дам глаза на мокром месте, но не думал, что в этом ты со мной солидарен.

– Она хотела сбежать от мужа. Может, Сирил Росс и был хорошим отцом, тем не менее он выпивоха и игрок. У Сары были деньги, она платила за все, так что у него оставалось много средств, чтобы играть. Даже если бы у них были хорошие отношения, такой брак долго бы не продержался. Сара боялась за будущее сына, она хотела, чтобы он закончил колледж. Так что она имела полное право бросить мужа, пока у нее оставались деньги на самостоятельную жизнь и пока он не оказался в тюрьме, а она с ребенком – на улице нищими.

– Трудно себе представить, каков был наш похититель в детстве, – заметил Энтони.

– Он даже мальчишкой меня ненавидел, – с отвращением сказал Джеймс. – Он бросался камнями в стекла, чтобы заставить меня уехать.

Энтони опять засмеялся. Даже Жаклин не сдержала улыбки, представив себе ребенка, кидающегося камнями в жилище пирата. Каким же он был смелым!

– Я помню его ребенком, – произнес Джереми, – но еще лучше помню его мать. Я был в нее страстно влюблен, она была прекрасна. И всегда такая печальная!

– О да, тогда ты был страстно влюблен в любую юбку, – ухмыльнулся Джеймс.

– Верно, – согласился Джереми и обратился к Энтони: – Дэймону было тогда шесть или семь лет. Мы редко жили в том доме. Отец купил плантацию, чтобы у меня была какая-то точка опоры в жизни, но мы проводили больше времени в море. Когда мы поселились в усадьбе, Россы уже жили по соседству. Однажды я наткнулся на Дэймона на пляже и попытался с ним поговорить, но он попятился от меня и сказал: «Ты тоже пират?» – и убежал, прежде чем я смог ответить. Очевидно, Дэймон был уверен, что папа – пират, и ему было не по себе от того, что у него такие соседи.

– В день отъезда Сара Росс пыталась взять с собой мальчика, но он вырвался и убежал. Она начала плакать, не хотела ехать без него. Но потом Сара испугалась, что он побежит и все расскажет отцу, который как раз руководил какими-то работами на плантации, а ей во что бы то ни стало нужно было сбежать, пока его не было дома.

Жаклин стало жалко этого брошенного ребенка. Она вспомнила, какая ненависть звучала в голосе Дэймона, когда он рассказывал про мать. Она думала, что он ненавидит мать за то, что та его бросила, а теперь стало ясно, что он ненавидел Джеймса за то, что тот отнял у него мать.

– Почему же ты просто не спрятал ее у себя? Ведь ты мог не позволить ему ее забрать? – спросил Энтони.

– Ты забыл разве, что мне нужно было выходить в море на следующий день? Джереми ждал меня на корабле. Я разрешил эту ситуацию, взяв ее с собой. И отвез на другую сторону острова – в Порт-Антонио, пообещав, что привезу мальчика, как только вернусь домой. Но как раз в это время мне пришлось вернуться в Англию, чтобы посчитаться с Николасом Иденом. Тогда я захватил его жену.

– Я бы все отдал за то, чтобы увидеть выражение твоего лица в тот момент, когда ты обнаружил, что похищенная тобой жена – наша дражайшая племянница Регина, – ухмыльнулся Энтони.

– Да, это был не самый лучший момент в моей жизни, – уныло проговорил Джеймс.

– Но в итоге ты вернулся в семью. После того как твои братья в отместку тебя отколотили, и все такое…

– Ты, кажется, тоже участвовал в той драке, только я не припомню твоих ударов.

– Разумеется, их не было, по крайней мере, после того, как я понял, что ты не пытаешься защититься. Это был отличный номер, старина, умиротворить таким образом старших.

– Но они были слишком сердиты, чтобы это оценить.

– Ну, дело прошлое, как говорится. Решающим фактором оказался Джереми. Когда старейшины обнаружили, что у тебя есть почти взрослый сын… Если бы они могли заполучить его в семью без тебя, неизвестно еще, как бы все обернулось.

– Мог бы и не напоминать, я все прекрасно помню, – сказал Джеймс. – Возвращаясь к тому бурному году… я хотел выполнить обещание, данное Саре Росс, когда вернусь на Ямайку продавать плантацию.

– И ты?

– Я так и не попал туда, – ответил Джеймс. – Как вы все знаете, в то плавание на Карибы у меня был восхитительный юнга.

При упоминании необычной истории любви ее родителей Жаклин улыбнулась. Отец и мать до сих пор поддразнивали друг друга историями из прошлого.

Энтони закатил глаза.

– Да, это интересный способ описать Джорджину.

– Но когда мы пристали, она заметила корабль своего брата и ускользнула от меня. Так что мне пришлось нанять агента, чтобы он продал плантацию, потому что я был занят погоней за моей будущей невестой.

– Но ведь в тот момент ты не знал, что женишься на ней?

– Это так. Я был почему-то чертовски расстроен ее побегом, но не понимал, почему это так меня волнует. А после того как ее братья притащили меня к алтарю, мы с Джорджиной вернулись в Англию.

– Итак, твоя попытка сыграть для миссис Росс роль рыцаря на белом коне прервалась на середине?