Последняя песня - Николас Спаркс

Уилл налетел на Маркуса, оба запутались в растяжках, вырвав колышки из земли. Ронни в ужасе наблюдала, как угол па­латки стал оседать.

Раздались крики людей, и она услышала ужасающий грохот, когда одна из ледяных скульптур перевернулась. Испуганные гости бросились во все стороны. Уилл и Маркус катались по земле. Наконец Маркусу удалось вырваться. Вместо того чтобы продолжать драку, он отбежал, прыгнул на дорожку и исчез из виду за соседним домом.

Ронни грустно усмехнулась. Вспомнит ли кто-то в разразившейся суматохе о появлении Маркуса?

Зато ее наверняка запомнили.

* * *

Сидя в кабинете, Ронни чувствовала себя двенадцатилетней девчонкой. Все, что она хотела сейчас, — убраться из этого дома возможно дальше и поскорее забраться в кровать, под одеяло.

Слушая крики Сьюзен, доносящиеся из соседней комнаты, она постоянно представляла наклоняющуюся палатку...

— Она испортила свадьбу твоей сестры!

— Не она! Я говорил тебе, что произошло! — вопил в ответ Уилл.

— Надеешься, что я поверю, будто какой-то незнакомец явился незваным, а ты пытался его остановить?

— Именно так и было!

Ронни не знала, почему Уилл ни разу не упомянул имени Маркуса. Но ни за какие блага в мире не собиралась вставлять свои два цента. Она боялась, что сейчас раздастся звон разбито­го стекла, когда стул полетит в окно. Или эти двое ворвутся сюда, и Сьюзен начнет орать уже на нее.

— Уилл, пожалуйста, даже если предположить, что это прав­да, почему он оказался здесь? Все знают, какую охрану мы вы­ставили. Все судьи этого города приглашены на свадьбу! Шериф мониторит дорожное движение. Нет, вся история имеет какое-то отношение к этой девушке. Можешь не лгать... я по твоему лицу вижу, что права! И что вы с ней делали на отцовской яхте?

Тон, которым она сказала «эта девушка» был невыносимо оскорбителен. Словно речь шла о чем-то омерзительном, во что вступила Сьюзен и теперь не может отчистить туфлю.

— Ма...

— Прекрати! И даже не пытайся оправдываться! Это свадьба Меган! Неужели не понимаешь? Ее свадьба! Ты знаешь, насколько это важно для всех нас! Как много трудились мы с отцом, чтобы все подготовить!

— Но я не хотел...

— Не играет роли, Уилл.

Сьюзен шумно вздохнула.

— Ты знал, что будет, если приведешь ее сюда! Что она нам неровня...

— Ты даже не дала ей шанса...

— Судья Чамберс узнал ее! Рассказал мне, что в этом меся­це она должна предстать перед судом за злостное воровство в магазинах! Либо ты не знал, что она тебе лжет, либо знал и лгал мне!

Наступило напряженное молчание. Ронни напрягла слух, пытаясь расслышать ответ Уилла.

— Я не сказал, потому что знал: ты все равно не поймешь. . . — обреченно пробормотал тот наконец.

— Уилл, милый, когда до тебя дойдет, что она не пара тако­му, как ты? Впереди у тебя блестящее будущее, и последнее, в чем ты нуждаешься, — это в ей подобных. Я ждала, пока ты сам это сообразишь, но ты слишком увлечен, чтобы замечать оче­видное. Она недостаточно хороша для тебя. Низший класс. Низ­ший! Класс!

Ронни стало нехорошо. Она едва сдерживала рвотные по­зывы. Сьюзен кругом не права, но одно угадала верно. Именно Ронни — причина появления Маркуса. Если бы только она до­верилась интуиции и осталась дома! Ей действительно здесь не место!

— Ты в порядке? — спросил Том. Он стоял в дверях, держа ключи от машины.

— Мне очень жаль, мистер Блейкли, — с трудом проговорила она, — я не хотела причинять неприятности.

— И не причинила, — заверил он. Но несмотря на любезный ответ, она понимала, что он расстроен. И как может быть иначе? Хотя никто не пострадал серьезно, двоих гостей, сбитых с ног во время суматохи, доставили в больницу. Том хорошо владел собой, и она была благодарна ему за это. Если бы он повысил голос, она бы разрыдалась.

— Хочешь, я отвезу тебя домой? Там на улице такое творит­ся! Твой отец вряд ли сумеет быстро подъехать к дому.

— Да, пожалуйста, — кивнула Ронни. Встала, одернула пла­тье и понадеялась, что по дороге ее не вырвет. — Передайте Уил­лу, что я хотела с ним попрощаться. И что больше мы друг друга не увидим.

— Да, — кивнул Том, — обязательно.

Ее не вырвало. И она не заплакала. Но не сказала ни слова во время самой длинной в ее жизни поездки. Том тоже молчал, хотя это и неудивительно...

Дома было тихо. Огни погашены, па и Джона крепко спят. В прихожую доносилось тяжелое хриплое дыхание отца. Слов­но у него был долгий, трудный день.

Но когда Ронни забралась в постель и наконец разрыдалась, смогла подумать только о том, что для нее этот день был самым долгим и трудным в жизни.

Кто-то тряс ее, пытаясь разбудить. Она почувствовала резь в распухших глазах и, кое-как приоткрыв один, увидела сидевшего на постели Джону.

— Пора вставать!

Но Ронни мгновенно вспомнила вчерашнюю сцену и жалящие слова Сьюзен, отчего к горлу снова подкатила тошнота.

— Я не хочу вставать.

— Ничего не поделаешь. Тебя кое-кто ждет.

— Уилл?

— Нет, — помотал головой Джона. — Другой человек.

— Пусть па с ним поговорит, — пробурчала она, натягиваяподушку на голову.

— Да он все еще спит. И кроме того, она хочет видеть тебя.

— Кто она?