Смертельные поцелуи - Бренда Джойс

– Нет, – ответила она.

Франческа всегда видела, если человек лгал. Лидия получала письма от Оноры и знала, где находится сестра.

– Вы ведь скучали по ней?

Лидия на мгновение прикрыла глаза.

– Она была моей сестрой. Я любила ее.

Франческа помолчала, дожидаясь эффекта последнего заявления. Они с Брэгом обменялись многозначительными взглядами.

– Судья Гиллеспи, – начал комиссар, – вы знали, что Онора стала Дейзи Джонс? Вы знали, что она живет в Нью-Йорке, до того, как услышали это от мисс Кэхил?

Судья встал так резко, что стул упал на пол.

– Разумеется, нет! Что за отвратительные инсинуации? Откуда мне знать, где моя дочь была все это время? Осуждаете меня за то, что я знал о ее образе жизни и не сделал попытки вернуть дочь домой? Я протестую!

Франческа была возмущена, кроме того, чувствовала, как напрягся Брэг.

Помолчав несколько мгновений, Брэг заговорил, понизив голос:

– Прошу простить, но я был обязан задать этот вопрос. И этот же вопрос я обязан задать вашей жене.

Марта подняла на него полные ужаса глаза.

– Нет, – прошептала она. – Я ничего не знала. Ричард рассказал нам все только вчера, когда сообщил о смерти Оноры.

Брэг удовлетворенно кивнул.

– У нас еще будут к вам вопросы, но на сегодня мы закончим. Прошу вас задержаться на несколько дней в городе, возможно, вы нам понадобитесь.

– Вы найдете убийцу Оноры? – раздраженно поинтересовался судья.

– Найдем. В этом я не сомневаюсь.

– Это правда, что вы задержали подозреваемого? Я мельком видел заголовки газет, но не смог прочитать их в поезде.

Франческа затаила дыхание.

– Это не арест, и я сомневаюсь, что тот, кого мы держим за решеткой, действительно виновен в преступлении.

Франческа повернулась к Брэгу. Что значит «держим за решеткой»? Разве Харта не отпустили?

– Кто этот человек? – настаивал Гиллеспи.

Брэг колебался.

– Его зовут Колдер Харт. Он содержал Дейзи в качестве любовницы с февраля.

– Мне знакомо это имя. – Судья помедлил. – Самый состоятельный человек в этом городе.

– Он мой брат, сэр, – заявил Брэг и покосился на Франческу.

Гиллеспи вскрикнул.

– Он не мог быть убийцей, – добавила Франческа. – Но полиция будет работать.

– Здорово! Посадили собственного брата за убийство моей дочери! Что же это за расследование? Разумеется, вы будете отрицать его вину! – Гиллеспи почти выбежал из комнаты, жена и дочь поспешили за ним.

На пороге Лидия остановилась и посмотрела на Франческу.

На лице ее было выражение безнадежности, кажется, даже мольбы.

Когда Гиллеспи ушли, Брэг потер рукой подбородок.

– Ты вел себя очень храбро, – сказала Франческа. – О чем думаешь?

– Такое впечатление, что вся семья погрузилась в горе и никто не представляет, почему Дейзи – вернее, Онора – сбежала из дома.

– Рик, я уверена, Гиллеспи знали о том, как живет Дейзи. Ничего не могу с собой поделать.

– Не думаю, что на этот раз ты права.

Франческа вздохнула:

– Марту Гиллеспи можно не принимать в расчет. Но полагаю, Онора поддерживала связь с сестрой. Лидия знала, где она находится.

– В этом я с тобой соглашусь, – кивнул Брэг.

Франческа задумалась, перебирая детали разговора, и, наконец, произнесла:

– Что скажешь о том взгляде, который бросила на меня Лидия, прежде чем уйти? Она смотрела так безнадежно, словно молила о помощи. Что это может значить?

– Да, безнадежность. Возможно, это связано с переживаемым горем.

«Возможно», – подумала Франческа. Она вспомнила о Харте.

– Рик, ты отпустил Харта? Я не видела его в камере, когда пришла.

Брэг молчал.

– Рик? – заволновалась Франческа.

– Я не могу относиться к нему по-особенному! Боже, Франческа, люди из Прогрессивной партии дышат мне в затылок, во главе с духовенством и друзьями твоего отца. А еще и пресса.

– Что ты хочешь сказать?

Брэг отвернулся.

– Харт арестован по обвинению в убийстве Дейзи.