Смертельные поцелуи - Бренда Джойс

Ли Анна нервно облизала губы, лихорадочно пытаясь принять решение.

– Вы не сможете обеспечить им тот уровень жизни, что обеспечили мы. И… и мы их очень любим. Я их очень люблю.

– Разве это не прекрасно! Я рад, что вы их любите, и знаю, что вы правы. Мы не можем купить им французские платья, я всего лишь богобоязненный рабочий. Но я могу дать им крышу над головой, вкусную домашнюю еду, могу отправить их в школу.

Ли Анна чувствовала, как ее трясет.

– Мы удочерим девочек, мистер О’Доннел.

– Правда? А я не имею права принять участие в обсуждении этого вопроса? – Он задумался, подняв глаза к потолку. – Отличная мысль. – Глаза его стали узкими. – Отошлите этого великана и женщину, – велел он.

Ли Анна и сама подумала, что будет лучше, если Петер не станет свидетелем их разговора. Он служил у мужа в качестве охранника и всегда имел при себе оружие.

– Петер, – произнесла Ли Анна.

На лице дворецкого появилось возмущенное выражение.

– Не могли бы вы подождать на улице. – Она многозначительно посмотрела на него, надеясь, что он все правильно поймет. Она обязана сама все урегулировать.

Петер ее понял. Выражение лица изменилось, он покорно кивнул. Если этот наглец решит схватить девочек и убежать, выход будет перекрыт. Петер удалился и закрыл за собой дверь. Ли Анна повернулась к Мэгги.

– Я пройду в гостиную и покажу девочкам ткани, – поспешно сказала та. Она выглядела взволнованной.

Когда она вышла, Ли Анна почувствовала себя неуютно и одиноко наедине с этим непредсказуемым мужланом.

– Что вы хотели мне сказать?

– Должно быть, вы с муженьком не в таких хороших отношениях, как хотите представить. Я угадал? – Он склонился так близко, что его лицо оказалось в нескольких дюймах от Ли Анны.

Она покраснела. Ей было неприятно видеть его так близко. Казалось, он изучает ее тело, а она чувствует себя совершенно беспомощной, поскольку не может откатить кресло назад.

– Что это значит?

– Это значит, что мы с ним немного поболтали. – Он улыбнулся. Губы его были слишком близко. – Я рассказал ему, как скучаю по девочкам.

Сердце готово было выпрыгнуть из ее груди.

– Я и правда по ним скучаю, – добавил О’Доннел.

Ли Анна сглотнула.

– Сколько? – прошептала она. Губы плохо ее слушались. – Сколько вы хотите? Что вам дать, чтобы вы оставили нас?

О’Доннел криво усмехнулся:

– Предлагаете мне откуп, миссис Брэг?

– Я предлагаю вам помощь. У вас сейчас сложные времена. И вы дядя наших девочек. Мне приятно помочь вам и вашей тете.

– Как это благородно с вашей стороны.

О’Доннел не сводил глаз с ее губ. Она затаила дыхание. Его взгляд был таким, словно он готов ее поцеловать. Она сжала руками колеса, и слезы бессилия потекли по щекам.

О’Доннел поднял глаза, и их взгляды встретились. Он увидел ее страх и улыбнулся.

– Вы слишком красивы для калеки. Под этой шелковой юбкой есть ноги?

Ли Анна мечтала, чтобы этот человек исчез прямо сейчас, но ничего не могла для этого сделать. Ли Анна открыла рот, желая указать ему на дверь, но слова застряли в горле.

О’Доннел положил обе руки на поручни кресла, и она оказалась в ловушке.

– Ноги меня не очень-то волнуют, ведь все остальное у вас точно в порядке.

Ей казалось, она сейчас задохнется. Он провел пальцем по ее шее, спускаясь туда, где начинался вырез серебристо-серого платья.

– Времена сейчас тяжелые, вы правы. Мы ведь почти родственники, я тоже могу быть полезен. Но, знаете, не хочется лишний раз раздражать комиссара. – О’Доннел наигранно невинно захлопал глазами.

Ли Анна все поняла.

– Я дам вам, что потребуется, – и никому не скажу, даже мужу.

О’Доннел улыбнулся.

– Такая красавица, да еще и умная! – Лицо стало серьезным, а взгляд острым, словно бритва. – Завтра. До завтра достаньте пятнадцать тысяч долларов – этого хватит. – Он выпрямился и быстро вышел.

Ли Анна тряслась, как лист на ветру, ей казалось, что ее сейчас вырвет.

В холл ворвался Петер. Бросив взгляд на хозяйку, он произнес:

– Я звоню боссу.

– Нет! – закричала Ли Анна. Петер смотрел на нее с удивлением. Она заставила себя улыбнуться. – Все в порядке. Этот страшный человек ушел. Нет необходимости беспокоить Рика.

– Миссис Брэг… – начал Петер.

Каким-то образом ей удалось заставить себя говорить спокойно.

– Все хорошо. Не надо звонить комиссару.

Петер кивнул:

– Слушаюсь, мэм.

Ли Анна чувствовала себя униженной. Разве ее не оскорбили?

Вы слишком красивы для калеки.

Не хочется, знаете ли, лишний раз раздражать комиссара…

Пятнадцать тысяч долларов – этого хватит.

Пятнадцать тысяч долларов – астрономическая сумма. И он предоставил ей лишь двадцать четыре часа, чтобы собрать ее. Она не может просить помощи у Рика. Ли Анна всей душой желала броситься к нему за помощью, ей вряд ли удастся самой справиться с этим подонком. Нет, она не должна так поступать. Необходимо самой найти деньги. Завтра вечером она встретится с О’Доннелом и выбросит его из их жизни.

В глазах потемнело от страха.

– Петер, готовьте карету, – приказала она. – Мне надо уехать.

Городская тюрьма располагалась в большом квадратном здании в нескольких кварталах от полицейского управления. Внутри было мрачно и тихо. Атмосфера темных коридоров соответствовала ее внутреннему состоянию. Франческа понимала, в каком трудном положении оказался Брэг. Дело Харта было сенсационным, и даже мэр требовал от комиссара скорейшего ареста. Но она никогда не сможет простить Рика за то, что он не пытался противостоять этому давлению и так скоро арестовал Харта. И не забудет, что он отправил Харта в печально известную тюрьму.

Она шла по темным коридорам к комнате для свиданий и думала о Колдере. Голова слегка закружилась. Франческа убеждала себя, что он очень скоро выйдет отсюда – разве не так? Хотя следует признать, что, будь она судьей, не захотела бы упустить такого подозреваемого. Надо обязательно поговорить с адвокатом. Это даже важнее поисков настоящего убийцы Дейзи, Харт не должен страдать от несправедливости.

Комната была маленькой, посредине располагался грубый сосновый стол. В наружной стене вырублено большое окно, чтобы охранник мог наблюдать за заключенным и посетителем. Франческа порадовалась, что помещение ярко освещено и содержалось в чистоте, хотя стены можно было назвать скорее серыми, нежели белыми. Франческа впилась глазами в железную дверь. Ей не терпелось увидеть Харта, но в то же время она боялась этой встречи. Массивная дверь распахнулась, и в комнату вошел Харт.