Одна маленькая ложь - К.-А. Такер

– А что, в другие выходные бывает по-другому? – поддразниваю ее я, застегнув наглухо молнию своей ветровки. После трех лет жизни в Майами я отвыкла от прохладного северного климата, в котором выросла. Утром, да еще рядом с рекой, весьма прохладно.

– На что это ты намекаешь? Сегодня все по– другому. У нас впереди целая неделя отдыха, так что сегодняшняя вечеринка войдет в историю. – Она радостно прыгает, на щеках появляются очаровательные ямочки, белокурые волосы, стянутые в конский хвост, прыгают вместе с ней. – А я буду в обалденном костюме сексуальной медсестры.

Качаю головой. Я уже видела этот костюмчик. Обалденный и сексуальный. И совершенно неправдоподобный. Гранта ждет сюрприз.

– А ты будешь сексуальной школьницей, согласна?

Судя по всему, задумка, что все женские костюмы должны быть «сексуальными», принадлежит Гранту и Таю. К сожалению, мне остается лишь соответствовать.

– С ролью школьницы я справлюсь, а вот насчет сексуальной школьницы у меня большие сомнения.

Риган выбрала для этой цели мою юбку в складку – ту, в которой я была в субботу, когда Эштон отвозил меня в детскую клинику – и решила дополнить ее высокими гетрами и красными туфлями на шпильках. Если честно, мне совсем не хочется идти на эту вечеринку. Чем скорее пройдут выходные, тем раньше я освобожусь от удушающего чувства вины. Но Риган даже слышать ничего не хочет.

Она оборачивается ко мне и смотрит умоляющими глазами – обычно такой взгляд она приберегает для Гранта.

– И не вздумай меня кинуть, Ливи. Это же Хэллоуин.

– Я… я не знаю. Сейчас соревнования, потом – дежурство в клинике. – Не говоря уже о том, что последние четыре ночи я почти не спала: все думала-думала и совсем измучилась. Меня буквально разрывает изнутри от страха. Я боюсь встречи с родителями Коннора. И боюсь увидеть Эштона с его милой и ни о чем не подозревающей подружкой.

Боюсь увидеть отца Эштона.

Не знаю, будет ли он здесь, – не спрашивала. Но от одной этой мысли меня тошнит. Мало что может вызвать во мне приступ ярости. Во-первых, когда обижают тех, кто мне небезразличен. Во-вторых, когда обижают ребенка. Отец Эштона умудрился сделать и первое, и второе. Может, если я на него нападу, мне не придется знакомиться с родителями Коннора?

– Расслабься! – Риган подходит ко мне и толкает в бок. – Просто скажи: «Привет, приятно познакомиться, пока-пока». Только и всего.

– Риган, а что потом? Как мне с ним порвать? Ведь он ничего плохого мне не сделал, даже зацепиться не за что. – То ли дело я. Во рту у меня становится кисло. Мне придется обидеть его, глядя ему в глаза. Как же мне этого избежать? Мы знакомы всего два месяца. Интересно, что говорит этикет? Может, достаточно письма по электронной почте?.. Кейси наверняка дала бы мне дельный совет, но я держала ее в неведении столько времени, что теперь не избежать длительных расспросов, к которым я не готова, не говоря уже о признаниях в том, что я наделала.

– Ливи! – Поворачиваюсь и вижу Коннора в тесной оранжево-белой безрукавке и черных шортах – командная униформа. Пробивается сквозь толпу, широко улыбаясь, и вытирает пот полотенцем.

Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. У тебя все получится. Просто будь милой. Через несколько дней я вырву его сердце и растопчу.

– Хочешь, обниму?

Морщу носик и дергаю плечиком. И это искренне. Потный Коннор меня не привлекает. Он усмехается и чмокает меня в лоб.

– Ну ладно, обниму чуть позже. Ну и как тебе соревнования?

– Это было поразительно! – С удовольствием следила за парнями, как они делали последний рывок к победному финишу – движения синхронные, мощные, изящные.

– Именно. – Коннор оглядывает море голов. – Скоро вернусь. Никуда не уходи. Идет? – Он чуть хмурится. – С тобой все в порядке? Последнее время ты какая-то рассеянная.

Заставляю себя выдавить улыбку.

– Все в порядке. Просто… немного нервничаю. – Встаю на цыпочки и чмокаю его в губы.

Зеленые глаза вспыхивают от удовольствия.

– Напрасно. Ты им точно понравишься. Никуда не уходи.

На самом деле меня больше волнует именно это, а не то, что его мама будет грозить мне пальцем и кричать «шлюха» на глазах у тысяч людей.

Смотрю, как его стройная фигура мелькает в толпе.

А потом оборачиваюсь и ищу глазами своего мужчину. Вижу его сразу. Такого статного красавца нельзя не заметить. Влажные волосы зачесаны назад, открывая лоб и обрамляя смуглое лицо. Мышцы напряжены после недавней нагрузки. Он весь блестит от пота, как и Коннор. И я понимаю, что, не задумываясь, бросилась бы к нему в объятия.

Он идет от воды с полотенцем на шее и вытирает пот. Вот он поднимает голову и замечает меня. У меня останавливается дыхание. Я не видела его несколько дней, и мое тело само тянется к нему.

Широко улыбаюсь и говорю:

– Поздравляю.

Он сдержанно кивает.

А потом отворачивается и идет к красавице– блондинке, которая ждет его неподалеку с какой– то компанией. Смотрю, как Дана спешит к нему с широкой улыбкой. Без колебаний он обнимает ее за плечи и улыбается, словно кроме нее на свете никого нет. В том числе и меня, хотя я стою в шести метрах и наблюдаю.

Уж не знаю, какие между ними отношения, но понимаю: Эштон не мой. И моим никогда не был.

Может быть, он никогда не станет моим.

Мне кажется, что нечем дышать.

Так больно, что слезы готовы пролиться из глаз – слезы, на которые у меня нет права. Перевожу дыхание и смотрю на две пары, стоящие рядом с ними. Одна из них, вне всякого сомнения, это родители Даны – слишком много общих черт. Перевожу взгляд на другую пару – стильно одетая блондинка лет тридцати со скучающей миной изучает свой телефон. Видно, что сюда ее привели чуть не силой и ей не терпится уйти. А рядом с ней элегантный привлекательный пожилой мужчина с сединой в волосах.

– Это отец Эштона, – шепчет мне Риган, а я смотрю, как он с натянутым видом протягивает Эштону руку. Эштон пожимает руку и опускает голову. Непонятно, то ли в знак уважения, то ли покорности.

Пристально смотрю на отца Эштона, пытаясь разглядеть таящегося в нем дьявола, заковавшего сына в кандалы. Ничего не нахожу. Но это и не важно: я же видела улики. Видела шрамы, ремень, покорность и муку в глазах Эштона, когда он приоткрывал мне душу. Замечаю только, что этот мужчина улыбается одними губами.

Смотрю то на него, то на отца Даны и пытаюсь себе представить, какие разговоры они вели. А знает ли отец Даны, что его дочь используют как залог, вопреки желаниям Эштона?

Риган поглаживает меня по спине.

– Ливи, он придурок. Сексуальный, скрытный придурок. Даже мне было бы трудно отказать такому, если бы он довел меня до подобного экстаза… – Отвожу глаза от Эштона, и щеки у меня горят от воспоминаний. Судя по всему, Риган тогда вернулась в самый пикантный момент. Она вздыхает. – Под красивой оберткой ничего нет. Обычный кобель. Просто ему нравится эта игра.