Унесённые «Призраком» - Мария Роше

– Приятно познакомиться, господин Пелисье, – ответила Кэтрин, хотя приятно ей вовсе не было: забирая протянутую ему банкноту, подобострастно улыбающийся мужчина провел влажными кончиками пальцев по ее ладони, вызвав острое желание убрать руки за спину и там незаметно вытереть их о платье. Внезапная перемена в поведении заведующего госпиталем заставила ее усомниться в том, что переданные ему средства будут потрачены на благое дело, и девушка немедленно уточнила: – Я хочу, чтобы из этой суммы вы еженедельно выплачивали достойную прибавку к жалованию докторам, размер которой оставляю на ваше усмотрение. Ведь образованные и довольные своим обеспечением доктора – это то, на чем держится современная медицина, не так ли?

Улыбка господина Пелисье застыла, словно приклеенная.

– Конечно, mademoiselle, – с поклоном проговорил он и сделал приглашающий жест: – Прошу, следуйте за мной.

– К сожалению, – вмешалась Мэри, – мы не собирались задерживаться здесь. Снаружи нас ожидает слуга, который изнывает от жары, поэтому будет лучше, если мы с мисс Маккейн отправимся дальше по своим делам. Всего вам доброго и… спасибо за любезный прием.

В ее голосе звучал неприкрытый сарказм, заставивший доктора Пелисье почувствовать себя до крайности неловко.

– Одну минуту, милые дамы! – буквально взмолился он. – Позвольте в качестве извинений принести вам и вашему serviteur⁴⁰ по стакану прохладной воды. Ведь это место создано, чтобы избавлять от страданий, а не умножать их.

Едва он поднялся по лестнице и скрылся за дверью, Мэри перестала сдерживаться и напустилась на Кэтрин:

– Китти, что ты творишь?! Это безумие – разбрасываться такими деньгами! Небогатые семьи живут на сто фунтов целый год, а ты вот так просто отдаешь их человеку, которого впервые видишь!

– Тише! – шикнула на нее Кейт. А потом вздохнула: – Мэри, я сделала это, чтобы к нам отнеслись с должным уважением, а не пытались выставить на улицу, словно каких-то бродяжек. И не считаю, что потратила деньги напрасно: в конце концов, я ведь не подарила их доктору Пелисье, а передала на нужды госпиталя. Вот что самое главное. Как-то иначе помочь раненым я вряд ли сумею: при виде крови и от больничного запаха меня сразу стошнит или я упаду в обморок. – Она улыбнулась. – Поверь, если ты будешь работать здесь, то заплатишь намного больше: своим временем, своим трудом, душевными силами и заботой. Все это стоит дороже, чем какие-то сто фунтов.

– Я понимаю, но ведь это твое приданое! – не сдавалась Мэри.

– Вот именно – мое, и я хочу распорядиться им так, как считаю нужным. Сама, а не по воле матери или мужа. – Кэтрин посмотрела на подругу, а потом беспечно махнула рукой: – Ничего страшного, дома меня ждут еще целых восемь тысяч и наследство, завещанное отцом. Полагаю, сумма будет немаленькая, и я уж точно не разорюсь.

Мэри ничего не ответила, только покачала головой.

– Не знаю, как ты, а я больше не хочу здесь оставаться, – решительно проговорила Кэтрин. – И мне жаль бедного Джейсона, который мается на солнцепеке. Предлагаю пойти и всем вместе выпить холодного лимонада в ближайшей кофейне.

Сверху донесся звук приближающихся шагов, и, обменявшись взглядами, девушки бросились к двери, ведущей наружу.

– Мистер Айвор сегодня задерживается, – доложил слуга, ставя перед Робертом чашку ароматного черного чая. – Обедает у Стонтонов. Принести вам кусочек пирога, сэр?

– Благодарю, – кивнул капитан. – Если сядут за карточный стол, обед может затянуться до ужина. А где Джейсон?

– Отправился с молодыми мисс в город. Банановый или с ванильным кремом?

– Все равно.

Как и следовало ожидать, слуга принес оба. И заодно сообщил:

– Доктор Норвуд вернулся, сэр.