За стеклом - Наталья Нестерова

— Кто у нас лысый? — спросил Коля, потерявший нить спора.

— Для примера завскладом Сидоров лысый.

— И что Сидоров?

Степа тоже не помнил, для какого примера он упомянул Сидорова.

— Завскладом, а в сортах бумаги ни в зуб ногой!

— Он думает, склад — это чтобы воровать, как раньше.

— Все воруют, по цепочке конверты носят.

Когда прибывшая Галя, а вслед за ней и Оля вошли в кухню, мужчины клеймили коррупцию в высших эшелонах власти.

— Вот! — Галя положила перед Колей и Степой блистеры с таблетками. — Немедленно выпейте, по три штуки!

— Что это? — Степа взял в руки блистер. — Пилюли?

— Допинг? — презрительно скривился Коля. — Не спортивно!

— Такой хоккей нам не нужен! — мотал головой Степа.

— В хоккей играют на-а-астоящие мужчины, — затянул Коля, которому выпивши всегда хотелось петь, — трус не игра-а-ает в хоккей… Какие дальше слова? — спросил он и громко икнул.

Галя повернулась к Оле и тихо сказала:

— Надо петь!

— Что? — изумилась Оля.

— Надо петь, чтоб не ели, — губами, почти без звука, пояснила Галя.

Она подсела к мужу, обняла его за шею, набрала в легкие воздух и тонко повела:

— Ка-а аким ты был, та-а-аким ты и остался, казак лихой…

Степа и Коля дружно подхватили. Оля тоже пела и одновременно убирала на кухне. Перед Галей неудобно: плита грязная, кастрюли в потеках, содержимое морозильника, дуршлаки, миски — все в кучу.

Спели три народные песни, Оля навела относительный порядок. Галя кокетливо обратилась к мужчинам:

— Почему вы сами гуляли, а нас не звали? Оля, ты пельмени любишь? Я очень уважаю!

— Мы не по жадности, чистота эксперимента, — повинился хозяин дома Степа.

— А командные соревнования? — спросил его Коля. — Муж и жена — одна сатана. Галочка, ты не сатана! Ты! Ты мой желудочно-кишечный тракт! Ешь! — Он подвинул к ней тарелку с остывшей горой пельменей. — Оля! Ты тоже покушай за Степана, а?

— Пожалуйста! — взмолился Степан.

Он протянул руку, чтобы обнять Олю за талию, усадить, но потерял равновесие и едва не свалился. Жена вовремя его подхватила, сдвинула, как куль, на кухонном диванчике и села рядом.

Перед Олей и Галей стояли тарелки с неаппетитной пельменной массой в желтых катышках застывшего масла, обильно удобренные уксусом, перцем и кетчупом. Только из большой любви к мужу можно было это есть.

Верные жены, закрыв глаза, не натурально закрыв, а как бы внутренне, поглощали холодные пельмени. Степа и Коля смотрели на них как болельщики на трибунах и скандировали:

— Отлично!

— Знай наших!

— Еще за папу!

— Еще за маму!

— За деток!

Не осилив и половины порции, Галя почувствовала, что ее любовь к мужу дает трещины. Ольге не глоталось. Берет в рот кусочек, жует, а он не хочет спускаться.

— Запить надо, — жалобно попросила Оля с набитым ртом. — Чаю горячего?

— Только водку! — со знанием дела объявил Степан.

— Мы не какие-нибудь извращенцы! — Коля разлил в рюмки остатки водки.

Галя и Оля выпили водку как лекарство, горькое и отвратительное, которое нужно принимать для здоровья. В данном случае: для здоровья мужа, чтоб ему меньше досталось. И продолжили есть пельмени. После водки — хоть керосин, ничто не страшно.

Из болельщиков Коля и Степа превратились в радио— или телекомментаторов.

— Посмотри, какая великолепная скорость у Гали! — радовался Коля.

— Техника Оли, — сообщал Степа, — на уровне высочайших мировых стандартов!

Невольно поддавшись их азарту, женщины быстро очистили тарелки. Облегченно перевели дух. Но не тут-то было!

— Осталось по два кило сибирских, — напомнил Степа Коле.

— И по полтора ручных, — кивнул Коля. — Вода кипит.

Слова «пельмени» они старались избегать. Казалось, произнеси его — и случится непоправимое.

— Девочки, вам надо еще покушать! — как к маленьким обратился Степа.

— Ам-ам! — подтвердил Коля и клацнул зубами.

— Ключ на старт! — скомандовал Степа и рывком распахнул морозильник.

— Есть ключ на старт! — гаркнул Коля и поднял крышки кастрюль.

— Пуск! — Степа вывалил пельмени из своего пакета в кастрюлю.

— Есть пуск! — Коля опорожнил свой пакет.

Пока они играли в запуск космической ракеты, ожесточенно крутили ложками в кастрюлях, женщины тихо переговаривались.

— Я больше не могу! — с ужасом произнесла Оля.

— Ни одного пельменя! — подтвердила Галя и передернулась от отвращения.

— Что же нам делать? Мужикам вожжа под хвост попала, они не остановятся.

— Не вожжа, а пельмени!

— Один черт. Помнишь, как они пузыри пускали?

Это было давно, лет семь назад. Степа и Коля пускали с детьми пузыри, увлеклись и поспорили, кто самый большой пузырь надует. Пока в доме не кончились все моющие средства, стиральные порошки и шампуни, они не остановились. И сейчас не остановятся. Пока не лопнут!

— Дети! — нашла выход Галя. — Давай позовем детей? Пусть покушают, маму и папу выручают.

Галя позвонила домой двенадцатилетней дочери Люде: пулей лети к Пряхиным, не дай родителям осрамиться.

Оторванным от выполнения домашнего задания Пашке и Люде объяснили ситуацию: это вроде игры «Папа, мама, я — спортивная семья», только не прыгать-бегать надо, а кушать пельмени.

— На что спор? — спросил Пашка, который отличался рациональным подходом к жизни.

Коля и Степа переглянулись. Призовой фонд они обсудить забыли. Так хотели есть, так жаждали пельменей, что о большем и не мечталось.

— Детям (с ударением на «я») мороженое? — предложил Степа.

— Баб… женщинам цветы, — согласился Коля.

— Кушай, сыночек! — Оля поставила перед Пашкой тарелку.

— Тебе маслица добавить? — спрашивала Галя дочь.

Поначалу дети порадовали спортивной волей и хорошим аппетитом. Пашка и Люда, поглядывая друг на друга, принялись споро уничтожать пельмени. На родительскую заботу — «не торопись, дочка», «жуй хорошенько, сынок» — они внимания не обращали, молотили азартно. Но в тарелках оставалось больше половины, когда темп снизился, потом вовсе упал до одного пельменя в минуту.

Пашка виновато шмыгал носом, Люда жалобно смотрела на родителей.

— Где это видано, над дитём пельменями издеваться? — Оля взяла вилку, другую вручила мужу. — Ешь!